Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных



Истории должны рассказываться, а иначе они умирают.
И когда они умирают, мы не можем вспомнить, кто мы такие и зачем мы здесь.

(Сью Монк Кид)
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:00 

"Картахена". Лена Элтанг

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©


У Лены Элтанг нежно люблю "Побег куманики". Храню в потайной сердечной шкатулке вместе с зеленым бутылочным стёклышком, фенечкой из стальной проволоки и пожелтевшей запиской первого влюбленного в меня мальчика. Чуть меньше, но тоже — "Каменные клёны", самый ламповый роман из всех моих любимых романов, почти не люблю "Другие барабаны", а "Картахену" только вчера дочитала и не пойму пока — люблю ли. В ней, вроде бы, всё хорошо и всё в духе Элтанг — ограниченное пространство внешнего действия и неограниченное внутреннего, детективная обертка, под которой прячется хитрая литературная игра, упоительный текст, после которого хочется говорить и писать длинными сложноподчинёнными предложениями, мифотворчество как способ сбежать от реальности и сама реальность, не терпящая мифотворчества. Правда, кажется, что в случае с "Картахеной" Элтанг немного не рассчитала с объёмами и переборщила с подсказками, по которым паззл складывается задолго до финала.

Ближе к финалу хочется взять в руки старую керосиновую лампу или свечу на худой конец и, подобно главной героине, через потайной ход пробраться в родной дом (где бы он ни был), бродить по пустым комнатам, оставлять следы босых ног на пыльном паркете и плакать. Потому что и дом — не твой, и то, что за его порогом — не твоё тоже. Твоя только неприкаянность, да вот эта лампа в руке, погаснет — и ничего не останется.

В книгах Элтанг живут эльфы. Те самые, что покинули Средиземье и уплыли за море на запад. Эльфы, в глазах которых пляшут злые огоньки, а сердца набухают тёмной водой разочарования. В "Картахене" каждый персонаж такой эльф. Даже Петра, которая никуда не уплывала, а уплыв, всё равно вернулась в родную деревню, где на холме пустыми глазницами окон смотрит на мир заброшенный отель "Бриатико". Который, ещё до того как стать отелем, был богатым поместьем, пережил смерть хозяйки, побег одного наследника и рождение второго, а потом — ещё несколько смертей, одну за другой. Маленькая Петра с головой ныряет в чужие смерти, думает, что ищет убийцу, а на самом деле лишь глубже заворачивается в кокон. И получается бабочка наоборот. Не та что из куколки, а та что в неё.

Впрочем, Петра не главный герой романа. И глаза у неё пусты так же, как окна "Бриатико". Здесь вообще сложно с главным кем-то. Потому что даже Маркус, чью книгу в итоге мы читаем, — не главный. В "Картахене" нет главных героев. И Картахены тоже нет. Есть только пепел. И большой сройлер на обложке.

Пока писала, поняла, что роман — люблю. И до сих пор не знаю, кто стрелял в беседке. А это значит, что один кусочек паззла всё-таки куда-то закатился. И надо заняться его поисками.

Элтанг чудесна. Все карты на руки читателю, а в итоге — такой провал.

20:04 

Лето 2017

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Это было долгое лето в ожидании лета. Первое в моей жизни такое, потому что даже холодный Сургут подобная "погодная депрессия" ни разу не накрывала. Кто-то из тех, кого я читаю в метро, еще в июне заметил: "Лета не будет, будет что-то другое". О "другом" и напишу.

Я опять начала шить кукол. Просто помешалась на этом. Подписалась на всех известных мастеров по текстильке, пересмотрела кучу мастер-классов, не раз всплакнула из-за отсутствия швейной машинки и хорошей фотокамеры, и в итоге сделала-таки двух вполне симпатичных девочек. Сейчас работаю над третьей, параллельно пытаюсь довести до идеала выкройку и внести в образ какие-то свои, узнаваемые детали. Процесс чертовски захватывает, учиться здесь можно бесконечно.



С поездками и путешествиями сразу не задалось. Съездила к маме, окончательно разочаровалась в человеке, которого долгое время считала своим другом, и очень быстро вернулась в Москву. А вернувшись, поняла, что вообще не хочу никуда уезжать, совсем никуда. Ношу город как броню, переживаю за него как за любимого человека, взахлёб ругаю столичную мэрию и утешаю себя тем, что чиновники приходят и уходят, а Москва остаётся. Всегда оставалась. И будет.

Наконец-то сводила Полинку в "Булгаковский дом", провела по некоторым местам из "Мастера и Маргариты", на Патриаршьих почитали вслух, заглянули в садик у романного Варьете, прошлись по следам Ивана Бездомного до Старого Арбата, в общем, ходить нам ещё и ходить. География романа этим не ограничивается.



И раз уж речь зашла о книгах. Почти ничего не читала. То есть нового — ничего. Всё лето мучилась с "Краткой историей семи убийств" Марлона Джеймса, практически возненавидела клятую Ямайку со всей её гангста-братией 70-х, однако Букера, который в 2017 году отдал Джеймсу первую премию, прекрасно понимаю. Как точно заметил Алексей Поляринов, благодаря Джеймсу Ямайка попала на литературную карту мира и никуда уже с неё не денется. Другое дело, что желание и дальше идеализировать страну солнца и света у читателей "Краткой истории..." отшибет раз и навсегда. Оно, в принципе, и так понятно, речь-то идёт всё-таки о стране Третьего мира, и Марлон, отказавшийся рисовать ее теплыми красками, безусловно прав. Просто на выходе получилась слишком мрачная картина, бессмысленно жестокая, злая и, главное, совсем не располагающая к сочувствию. Это как в старой песенке Шнура — никого не жалко, никого, ни тебя, ни меня, ни его. Из 75 разных персонажей сопереживать не получается никому. Честно, читаешь и ждёшь, когда уже им всем прострелят голову, перережут горло, живьём зароют в землю, сожгут, отравят, размажут в общем тем или другим способом. Потому что люди, которые всеми силами пытаются уничтожить друг друга, убить единственного человека, сделавшего что-то хорошее, втоптать в грязь свою родину, а потом перебраться в другое место и повторить всё то же, что и на Ямайке... как к ним вообще относится? Скорпионов в банке, вот кого они мне напоминают.

Из новых книжек была ещё очень крутая "Короткая фантастическая жизнь Оскара Вау" Джуно Диаса, и тоже об экзотической стране — Доминиканской Республике. Тоже о мрачных и темных временах, о не особо благополучных районах, о кровавой диктатуре и жестком политическом терроре... но. Герои там чудесные. А общая атмосфера чем-то напоминает далекий Советский Союз, так что всё, что у них происходит, понятно и даже в чем-то знакомо. Наш народ тоже переживал нечто подобное. А ещё в романе Диаса чудесная культурная подложка. Комиксы, фильмы, сериалы, Доктор Кто и джедаи. Раздолье для фаната, в общем.

Распиаренная Элена Ферранте с "Моей гениальной подругой" в целом понравилась, но особо не зацепила. Продолжений читать пока не хочется. Там всё просто с виду — бедный квартал Неаполя, этакая советская Одесса почти, с бельём на веревках, запахом жареного лука из окон, жарким полуденным солнцем, измотанными тяжёлым физическим трудом женщинами, босоногими детишками с перепачканными ягодным соком ртами и заусеницами на грязных пальцах, две девочки-подружки Лену и Лила. Девчачья дружба-соперничество, с перекосами и передёргиваниями, болезненная, вымученная и выматывающая обеих. Чем-то напоминающая отношения между героинями "Завидного чувства Веры Стениной" Матвеевой. Ну и пишет Феррантэ хорошо, местами текст становится почти прозрачным, местами наоборот слишком густым, горячим, но и там и там чувствуется настоящая литература. Просто мне, видимо, не ко времени пришлось.

Еще был жестокий детектив Лихэйна "Прощай, детка, прощай" и парочка подростковых книжек, среди которых вполне хорошая "Скажи волкам, что я дома" Кэрол Брант. О взрослении двух сестер, у которых дядя умер от СПИДа в то время, когда и сам СПИД, и всё с ним связанное было опутано густой паутиной слухов, страхов и предрассудков. С дядей у каждой из сестер связана своя история и своя боль и разбираться с этими историями и болью им приходится уже после того, как дядя уходит из жизни. История красивая, грустная и одновременно серьёзная. На последних страницах я даже разревелась в метро.

Ну а в остальном этим летом книги не читались, а перечитывались. "Игра Эндера", "Порою нестерпимо хочется", "Тёмная башня" и "Калейдоскоп". Наверное, это хорошо.



Ну и конечно, это было лето больших фанатских потрясений. Смена Доктора, которую я еле пережила, гибель Визериона, отвратительная экранизация ТБ, поражение Мирона в баттле с Гнойным. Сам баттл, впрочем, был лучшим из всех, что я видела. Мало того, что порадовал мою шипперскую душонку, так ещё и оказался переполненным смыслами и подтекстами, в которых я по сей день до конца не разобралась. Ну и Слава — на самом деле хороший. Славино интервью с Дудём, кстати, считаю самым провальным интервью Дудя. В кои-то веки ему не удалось ни разговорить, ни понять своего персонажа (уверена, что всё, что Слава делал - это такая своего рода акция протеста, заранее выбранная и до конца выдержанная линия поведения, точнее отрицания всего). Местами Юру даже жалко было.



А ещё это было лето приятных и трогательных встреч. Увиделась с братом, погуляла по Москве с одногруппницей, в Шереметьево напилась пива с коллегой по СИА-Пресс, посидела в компании своих самых любимых институтских Учителей (только с большой буквы, да). Правда, про...ла встречу с Илюхой, ну да ладно, Питер не Сургут, почти рядом. И научилась носить самую удобную на свете обувь — кеды и кроссовки. Да, да, я странная и раньше их избегала, зато теперь не пойму, как можно ходить в чём-то другом. Любимый город учит выбирать простое и удобное, иначе какие там долгие прогулки, загнешься же на каблучках.

В общем, хорошо всё было так. И хорошо, что прошло. Впереди сентябрь, разноцветные парки, шорох и хруст под ногами, время спелых яблок и густого варенья. Лето, прощай! Осень, здравствуй!

19:34 

Про май и сериальчики. Чуть-чуть

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Тут май пролетел одним махом, а я и не заметила. Чёрт знает, что делать с этим бешенным ритмом, в котором я ничего не замечаю и не успеваю. Три дня сумасшедшего рабочего графика — три дня очищения мозга от инфомусора, тут бы и делом заняться, ан нет — пора на работу. Моё заточение в Вологде вспоминается теперь с лёгкой ностальгией. Это же круто было — такая внутренняя свобода, сиди и рефлексируй целыми днями под "Доктора Кто". Теперь так не оторвёшься.

Май между тем был холодным, неприятным и непонятным. Общегородские дрязги, конец учебного года, денежные заморочки, физическая и не только усталость — всё в кучу, в общем. Книжки не читались почти. Рецензии не писались давным-давно. Фильмы тоже особо не смотрелись.

Единственная радость — возвращение "Доктора". Хорошее возвращение. Или Моффат пересмотрел свою концепцию, или во мне что-то окончательно сломалось, но с этим сезоном настало то самое — я его опять люблю. Не сериал, героя. Я снова люблю Доктора и не хочу с ним расставаться. Не хочу ни к кому опять привыкать. Меня 12-й теперь со всех сторон устраивает, к тому же он не женщина, а то начиталась уже всякого о новом шоураннере и возможных невозможностях. Единственное, что меня в этом сезоне малость напрягает, это какой-то расселтидэвисский подход к выстраиванию серийного сюжета. В начале серии появляется инопланетное зло, Доктор и Билл (Билл, кстати, крутышка, я ей очень рада, вот только зачем она выстрелила? Даже Клару переплюнула, которая в своё время ключи от ТАРДИС вышвырнула) всю серию ищут выход, а в конце за пять минут Доктор всё улаживает. Все финалы смазанные, быстрые, простые. Трёхсерийка с монахами на общем фоне — огонь. Шикарнейшее вторжение в общий сюжет. Хотя и она как-то легко закончилась.

Заметила ещё, что в этом сезоне очень много России. Она и раньше всплывала, но в таких количествах ещё никогда. Обидно, что чертова геополитика вторгается в любимую вселенную. Впрочем, вторжение понятно, чего уж. В целом же сезон по-докторски правильный, трогательный и ностальгичный. Он вдоль и поперек напичкан отсылками к прошлым сюжетам и сделан - видно же! — с огромной любовью. Моффат прощается и делает это красиво. Здесь на клавиатуру капает большая солёная слеза. Правда.

Помимо "Доктора" в полуобмороке посмотрелась "Сотня". Почти через силу. В отличие от прошлого сезона, который был восторг и восхищение, этот — скукотища и сплошное недоумение. Не, о научной составляющей истории я с самого начала молчу, вообще ее не трогаю, и сериал смотрю как сказку и из-за другого. Но в этом сезоне и "другое" как-то не впечатлило. Под конец, правда, всё более-менее встало на свои места, появились те самые отношения между людьми, которые "Сотню" и делают. История с "группой смерти", организованной Джаспером, задела. И хотя я искренне желала ему скорейшей гибели — сколько мучиться-то можно? — когда эта самая гибель наступила, рыдала от всей души. Ну да, я ж его дурака любила, не меньше Беллами. Беллами между тем только и удерживал у экрана. Единственный персонаж, который мне дорог до сих пор и о котором я всё ещё мечтаю кучу фанфиков написать. В общем, думала, что вся эта муть мутью и закончится. Но финал выдал такой финт, что я неделю локти кусала. Очень хочется смотреть дальше, а ждать теперь целый год!

Между делом посмотрелись подростковые "13 причин почему" и сумасшедшее "Холистическое детективное агентство Дирка Джентли", но о них я где-то писала, лень повторяться. А в конце мая пришли-таки Shameless. Настигли в общем. Не то чтобы я в восторге после двух первых сезонов, но смотреть буду, потому что всё жду великого гей-романа, пока правда лишь интрижки показывают.

Тем временем читалка моя ломится от новых книжек, а я её второй день зарядить забываю. Кукла недошитая валяется на полке, городские тротуары ждут, когда я уже зашнурую кеды, а я всё батоню в пижаме и батоню. Тьфу на меня, как говорит Алишер Бурханович.

@темы: такие дела, сериалы, будни

21:42 

"Логан", 2017.

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
В прошлом году я дала себе дурацкое задание — посмотреть всех "Людей Х". Потому что каким-то непостижимым образом эта кинофраншиза прошла мимо меня. То есть совсем — мимо. Так что я посмотрела. И осталась равнодушна. Были какие-то моменты, которые зацепили, как, например, история с молодым Чарльзом, но в целом мне было всё равно. Думаю, я не одна такая, поэтому вот что. "Людей Х" можно не любить, но "Логана" не полюбить невозможно. И если он и не разорвет сердце в клочья, то какие-то кусочки от него отколет точно. Если вам не 10 лет, конечно. Если рубеж, когда вы казались себе бессмертными, уже пройден. Если вам есть за кого отвечать, кроме себя. Если есть, кого любить. И если вы уже знаете, что и ваше время придет, как бы ни хотелось его отсрочить. Мир давно уже сдвинулся с места (я перечитываю "ТБ", совпало), а в сдвинувшемся мире даже супергерои становятся смертными.



"Логан" — тревожное кино. Тревожное с самых первых кадров. Всё только начинается, а ты уже знаешь — эта история сделает тебе больно. Потому что с трудом просыпающийся Логан, с перепоя или от усталости, но с трудом, пошатывающийся, припадающий на одну ногу, небритый и с пустотой в глазах — это страшно. И чертовски похоже на обычное утро обычной жизни. И тут лучше сразу же защититься, вжаться в кресло, приготовиться, вспомнить всё хорошее, что у тебя есть... только, знаете, не поможет.

Джеймс Мэнголд сделал историю, которая всё равно сметёт все защитные барьеры, как их не выстраивай. За какие-то два часа сметёт — и превратит в груду камней. И хотя это будет всё то же супергеройское кино, с погонями, драками, хорошими и плохими парнями, подложка у него совсем другая. Потому что Мэнголд будет говорить с вами как со взрослыми. И взрослость здесь — не секс и оторванные головы (что, кажется, только и определяет рейтинг), взрослость здесь — в качестве самого материала. И в качестве самой жизни, как бы жестоко это ни звучало. Потому что история Логана — это уже не история о супергероях. Это история о нас, бывших когда-то супергероями. Но знаете... знаете, конечно, просто не хотите признавать: тело в последнее время всё чаще даёт сбои, не все когти выпускаются без скрипа, да и колени хрустят время от времени, с памятью тоже не всё в порядке, и дети... дети смотрят другими глазами. Не на нас даже. На всё.



Так что "Логан" — не о жизни. "Логан" — это о смерти. Но о смерти, какой она должна быть. О правильной смерти, если хотите. О лучшей. О такой, когда умирая, ты сжимаешь в руках своё сердце. Своё сердце, которое тебе, к счастью, не принадлежит. Поэтому и плакать на "Логане" не стыдно ни капельки.

Я парней, кстати, заметила с мокрыми глазами. Думаю, они — хорошие люди.

@темы: киносеанс, попытка осмысления, фильмы

19:50 

"Иллюзия обмана-2" (2016 г.)

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Продолжая догонять прошедшие фильмы, наконец-то добралась до второй части "Иллюзии обмана". Само собой, успев уже начитаться негативных отзывов. И благодаря им заранее зная, что мне всё понравится. Собственно, так и вышло. Мне всё понравилось. Я люблю эту историю. И никакой Рэдклифф мне её не испортит. Там, конечно, были забавные моменты, как-то: совершенно не нужный, например, брат-близнец Меритта, существующий как будто только для того, чтобы у Вуди Харрельсона было больше экранного времени. Или тот же Рэдклифф, который настойчиво и неустанно заставляет зрителя вспоминать Гарри Поттера — и разговорами о природе волшебства, и сентенциями об отце, а в конце и вообще скатывается до ассоциаций с "Игрой престолов" и судьбой Рамси Болтона, не к ночи будь помянут. Для меня, впрочем, вся эта нарочитая бутафория была не минусом, а плюсом. Уже потому только, что я смеялась. Легко и беспечно. Как смеешься, встретившись со старыми друзьями и вспоминая всякое такое, о чём вроде бы лучше и забыть совсем.

А по поводу старых друзей, с ними-то как раз всё отлично. И Меррит, и Джек, и Дилан, и Атлас, они всё те же. И я, оказывается, чертовски по ним соскучилась. В конце концов, это как раз те персонажи, которых я ещё в детстве полюбила, зачитываясь историями о благородных разбойниках. К тому же каждый своего рода трикстер, а если их всех собрать в одну кучу, получится то самое шоу, которое только ради шоу и смотришь. Представление ради представления, фейерверк ради фейерверка. Подтексты? Да не нужны здесь никакие подтексты. "Иллюзия обмана" — это авантюра ради авантюры. Приключение ради приключения.

Второй фильм легкомысленен так же, как первый, так же как первый, стремителен, алогичен и очарователен в своей стремительности и алогичности. Это не суровый и мрачный "Престиж", это нечто прямо ему противоположное. И фокус здесь хорош сам по себе, и как он устроен — узнавать не хочется. Да и бесполезно — узнавать. Не с этим фильмом.

С этим, чтобы подружиться, лучше забыть и о собственных аналитических способностях, и о здоровом скептицизме, и обо всем, что начинается с приставки -рацио. Просто забыть и на время превратиться в ребенка, впервые в жизни попавшего на большое цирковое шоу — с фокусниками, факирами, летучими гимнастами и прочим невероятным народом, которых кроме как в шатре нигде и не встретишь больше.

Ну и я буду не я, если не скажу, что Джесси отлично выглядит даже с короткой стрижкой.


@темы: кино

18:31 

"Прибытие" (Arrival, 2016)

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©


В последнее время я от всего отстаю, и то, что все уже посмотрели и прочитали, доходит до меня даже и не по горячим, а по совсем холодным следам. Вот Arrival, например, как-то умудрилась пропустить, а между тем фильм оказался лучшим из всего, что мне попадалось в прошлом году, ну и в этом соответственно тоже. Сразу же прочитала повесть Теда Чана "История твоей жизни", но в случае с "Прибытием" кино получилось шире, глубже и интереснее первоисточника, хотя про язык и мышление в книжке понятнее. С этим фильмом вообще всё не так просто, как кажется. У нас тут вроде твердая НФ, но кроме неё ещё и филологическое исследование, и разговор о человеческой жизни в её фатальной предопределенности, где от твоего выбора вроде бы и не зависит ничего, но делать его всё равно надо. Да и не только об этом. Удивительно, что фильм, в основе которого лежит проблема контакта, этим самым контактом не исчерпывается, а наоборот, отталкиваясь от него, поднимает множество тем и конфликтов и в итоге говорит со зрителем обо всём и сразу. От глобальной политики до материнской любви, причём не линейно, от макро до микро, а одновременно, одномоментно. И это круто. А в итоге сидишь и ревешь в голос, как маленькая. И всё, всё, всё об этом мире понимаешь. Как минимум день ещё ходишь - и понимаешь. А потом хочется сесть и пересмотреть всё заново.

@темы: кино

18:17 

"Маленькая жизнь". Ханья Янагихара

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©


"Маленькая жизнь" стала самой противоречивой из всех прочитанных в прошлом году книг. И самой цепляющей, чего уж там. Если честно, я и сейчас всё ещё у неё на крючке и соскочу вряд ли. Во всяком случае не в скором времени. При этом с чистой совестью могу сказать — книга мне не понравилась. От первой и до последней строчки — не понравилась. Вымотала, да, высушила, ещё бы, на куски раскромсала, на ленты изрезала, располосовала от макушки до пяток и оставила, словно так и было. Но чтобы понравиться, это нет. Не с этой историей.

Хотя начиналось всё вполне безвинно. И так, как я люблю. Четверо парней, Нью-Йорк, студенческая дружба, инаковость главных героев, тайна у одного из них, кристальная чистота отношений, разговоры... Предчувствие приключения на 700 с чем-то страниц. Ожидание четырех полноценных историй, к концу сплетающихся в одну. Но Янагихара не об этом. И ребята эти вчетвером ей не нужны. Точнее ей нужен один из них, а остальные — на уровне массовки. Чтобы оттенить, раскрыть, показать главного — единственного, неповторимого и совершенно невыносимого Джуда. И не потому что историю его детства вынести невозможно, а потому что самого его — ни полюбить, ни вынести, ни принять. Хотя ребята как раз этим весь роман и занимаются — любят, принимают, выносят. И живут под ужасающим своим неприкрытым эгоизмом гнётом Джудовой личности. Без скидок на прошлое, Джуд — эгоистичен, жесток, бессердечен и отвратителен, местами до тошноты. Если нужен живой пример неспособности любить, неумения дружить, понимать, бороться, защищать близких, жить в конце концов — это Джуд. Джуд, столкнувшийся в детстве с абсолютным злом. Джуд, ставший в прошлом эпицентром ядерного взрыва, остаточные волны которого захлестнули в будущем и его самого, и всех, связанных с ним людей. Ни в чем не виноватых, но потенциально виновных уже потому, что с ними ничего подобного не произошло. Тех, кого на протяжении 700 с чем-то страниц и всей своей жизни Джуд будет мучить, раз за разом опровергая идею о том, что возведенное в абсолютную степень добро способно победить любое зло, в какую степень последнее ни возводи. Янагихара пишет вовсе не добрую сказку со счастливым концом. Янагихара пишет большую злую историю об одной маленькой жизни. О том, как одна маленькая жизнь может перевернуть несколько других жизней, а в случае с лучшим другом Джуда Виллемом и подменить собой жизнь другого человека. Поглотить. Навязать чувство вины и ответственности. Связать по рукам и ногам.

И чтобы рассказать об этом — о страшной детской травме, последствия которой ничем не исправить, Янагихаре не нужны ни антураж, ни время, ни пространство. Для её большого эксперимента хватает других составляющих. Поэтому в "Маленькой" жизни и не взрываются небоскрёбы Торгового центра, не выпускаются новые айфоны, не идут войны на Ближнем Востоке. Пространство "Маленькой жизни" огромно и самодостаточно само по себе. И границы его простираются внутрь, а не наружу. Вглубь, а не вширь. Пространство "Маленькой жизни" — это душа. То самое поле, на котором Бог борется с Дьяволом и не может победить. Выжженная земля, бесплодная пустошь, сухой песок. И ступив однажды на это поле, придется пройти его до конца. Причем в одиночестве.

Поэтому роман и цепляет — каждого. И для каждого же поворачивается чем-то своим. Янагихара умеет говорить с каждым своим читателем одними и теми же словами об абсолютно разных вещах. Её можно назвать талантливым манипулятором. И искусным ловцом человеческих душ. По сути, это одно и то же. Разница лишь в том, с какого угла смотреть.

@темы: книги, попытка осмысления

15:21 

Шерлок, Доктор и Моффат, я люблю тебя.

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Я немножко болею и потому, вместо того, чтобы в бешеном ритме писать сейчас новости, расслабленно валяюсь на диване, пересматривая (в третий раз уже) последний сезон "Шерлока". Крутейший сезон. Вот ведь какое дело с этой историей: каждый новый сезон нравится (нравился) мне больше, чем предыдущий. А последний, последний превзошёл все ожидания. Причём я какбэ в курсе, как там бомбит фандом и сколько претензий уже высказано Моффату и Гэтиссу за такое-блин-разочарование, за такую-блин-трансформацию-образа, за извращение-блин-первоначальной-идеи и за шерлока-который-теперь-не-торт. Я на этой волне ещё больше Моффата полюбила. Это какой же отчаянной смелостью надо обладать, чтобы вот так, буквально лицом против ветра, вывести сюжет, туда, куда и было задумано. Зная, что народу не понравится. Зная, что у народа в голове давно уже живёт самодостаточной жизнью другая история, которую народ отчаянно желает из своей головы вытащить на экран. Только не народ "Шерлока", слава богам, делает. Поэтому и Шерлок в финале именно такой, а не как его там народ себе выдумал, оттолкнувшись от первого сезона. Моффат и Гэттис тоже от первого сезона оттолкнулись, только движение задали по другой траектории. И придерживались курса, кстати, все время, просто народ, увлеченный своей собственной деконструкцией, не заметил. Потому что смотреть, ребята, и наблюдать — разные вещи.

Ну и раз уж речь зашла о тех, благодаря кому у нас есть именно этот Шерлок, я тут кое-что еще заценила, сделанное головой Моффата (она по-прежнему больше внутри, чем снаружи, ничего не изменилось, правда). Да, я о рождественском выпуске "Доктора". Мне ваще стыдно по поводу всего моего предыдущего нытья, с "Доктором" связанного. А после рождественской серии стыдно вдвойне. Только подумаю, что этот-то, десятый сезон, у Моффата будет последним, ПОСЛЕДНИМ, товарищи! — как в дрожь бросает от макушки до пяток. Не хочу! Не хочу нового шоураннера, нового Доктора не хочу, меня этот очень даже устраивает, пусть только простит за то, что так долго на него наезжала, пусть простит и останеееется... Потому что ведь что было с 12-м? А то же самое, по сути, что и с Шерлоком. Он тоже двигался из точки А в точку В, тоже менялся от серии к серии. Он, 12-й то есть Доктор, наверное единственный из всех ньюскульных Докторов избежал статичности образа. Ну вот даже если обожаемого 11-го вспомнить, он ведь, по сути, все три сезона оставался самим собой. Да, у него прибавлялось мудрости и знаний, да, в финале именно он дошел до полного самоотречения ради других, но он сам по себе как был так и оставался собой, тем самым чудаком, что ввалился в дом маленькой Амелии Понд однажды вечером. С 12-м же совсем другая история. 12-й после регенерации вообще не знает себя, у него метаморфоза за метаморфозой, он в первой серии своего первого сезона один, а в первой последнего — совсем другой. СОВСЕМ ДРУГОЙ. ну как Шерлок, да. И вот это-то, это, по-моему и есть самое главное. То, что Моффата сейчас занимает больше всего. Изменение, движение, преодоление и перерождение — почему, как, через что. Воспитание человечности в общем. Средства и способы. Отменный материал для разговора на тысячу разных тем.

И как же жаль — заранее жаль, что в этом году всё закончится. Смерть эпохи почти. Конец света.

@темы: сериалы, персоносфера, Доктор Кто, Шерлок

12:19 

Первая фотопленка

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Жизнь — это череда потерь. Каждая потеря — шаг вперед. Оставляя за спиной частичку прошлого, мы движемся в будущее. Я так двигаюсь. Двигалась. Буду двигаться. Без остановок. Без тормозов. Почти. Ты сейчас где? — спрашиваешь. Который год уже не могу угнаться, — говоришь. Странно, — добавляешь. — Это вроде моя мечта была жить там. Счастлива? И вот тут бы мне сказать да, но вместо этого я закрываю глаза.

И открываю в своей маленькой комнате в большой сургутской квартире. Сегодня суббота. Сквозь тяжелые мандариновые шторы пробивается оранжевый свет. Там солнце, там весна, и там меня ждёшь ты. Мы ещё вчера договорились с тобой курить трубку, читать первую главу твоего романа, пить вино и больше ничего не делать — до самого вечера. С того момента, как я войду в твою квартиру. Спешить мне теперь некуда, Полинка с бабушкой, муж далеко — и, кажется, навсегда. Так что оправдываться тоже не надо, и тащить его с собой — к тебе, чтобы доказать в очередной раз дружбу и только дружбу, тоже не надо. В горле предательский комок, в глазах — соленые лужи, хочется уткнуться носом в подушку и никуда не ходить, никогда никуда не ходить. И тут ты звонишь мне. "Привет, — говоришь. — Проснулась? Я к тебе иду. Мне нужна твоя помощь. Надо сходить в магазин. Купить одну вещь. Очень важную вещь. Я сам не смогу выбрать. Без тебя. А потом всё по плану: трубка, роман, вино до самого вечера. Давай, выходи. Встретимся на твоей остановке".

И я выхожу. Щурюсь на холодном сургутском солнце, кутаюсь в шарф, жду тебя. А потом мы идём в супермаркет. И ты тянешь меня в хозяйственный отдел, к тарелкам, чашкам, кастрюлям и сковородкам. "Макс, — спрашиваю я. — Макс, что ты ищешь?" "Одну вещь, — отвечаешь ты. — Сейчас". И проходишь от полки к полке. А потом останавливаешься и с восторгом показываешь: "Вот, надо только выбрать — хорошую". Передо мной — ряд масленок, практически одинаковых на вид, стандартных масленок для сливочного масла. Надо. Выбрать. Хорошую. Я смеюсь. Хохочу до колик. А ты дуешься и ждёшь, пока я уймусь — и выберу. Позже, уже дома, ты перекладывашь брикет масла в эту хорошую маслёнку, а я смотрю на тебя и поражаюсь тому, с каким удовольствием ты умеешь делать самые простые, обыденные вещи. Перекладывать масло в масленку, мыть чашки под тугой струёй воды, заваривать чай, набивать вишнёвым табаком трубку, ставить на стол тарелку с печеньем. С удовольствием и без спешки. Может быть, как раз поэтому мне и казалось всегда, что время в твоей квартире течет иначе — медленнее и гуще. А иногда не течет совсем. Время в твоей квартире — другое время. Думаю, я прожила там годы, думаю, я до сих пор живу там. Читаю первую главу твоего романа, лежу на твоем полу с намотанной на твой палец прядью моих волос, сплю в твоей постели, курю на твоем балконе. И говорю, что самый лучший фильм — это "Звездные войны".

Я снова закрываю глаза и представляю, как ты это читаешь. "Ну, — говоришь, — круто. Только всё не так было. По-моему, масленку мы покупали в другой день. И не весной, а осенью. А тогда, кажется, выбирали мне зонт в "Новом мире". И кажется, ты еще не рассталась с мужем. Или нет, когда ты еще не рассталась с мужем, мы покупали кеды в "Богатыре". Всё равно не так. Печенья уж точно не было. И ты никогда не любовалась тем, как я мою чашки.Ты вообще не смотрела, как я их мою. Ты просто сидела и болтала не умолкая ни на минуту. А чай, вроде бы был зеленый. А про "Звёздные войны" мы вообще зимой говорили. Когда всё было совсем плохо. Когда мы почти расстались". И помолчав, добавляешь: "Странно, мы ведь почти расстались, когда про "Звёздные войны", но ощущение такое, словно были чертовски счастливы тем вечером".

Я улыбаюсь. Потому что ты просто забыл. Мы всегда были чертовски счастливы. Что бы ни делали, с кем бы ни встречались, вдвоём с тобой мы всегда были чертовски счастливы. И то, что я помню не совсем то, что помнишь ты — не беда. Интерпретация важнее материала, сам знаешь.

Можно, я ещё напишу о тебе? — спрашиваю. О зонтах и кедах, о страшных историях при свечах, о том, как ты пел мне под гитару и как мы изучали страницы девчонок на сайте знакомств, как провожали Костю и заблудились в парке на Сайме... У нас столько всего было до того, как не стало нас самих. Можно, я напишу? Ты киваешь головой. Думаю, ты кивнул бы головой, если бы я спросила. Это по сути совсем простой вопрос, не тот, который мне хотелось задать всегда. Тот, другой вопрос сложнее и страшнее в стопятьсот раз. А я тот ещё трус, если ты помнишь. Но одно я знаю точно. Если спросить меня, когда я была по-настоящему счастлива, я вспомню время в твоей квартире. Всё время, одним большим глотком.

@темы: счастье, ретроспектива, расскажи мне о своей жизни, первая фотопленка, мгновения, другие измерения

15:26 

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Удивительная штука — сны. Реальность вне реальности. Пространство вне времени и время вне пространства. А иногда с нахлестом одного на другое. Я сегодня проснулась в час дня и еще минут десять выбиралась из мира-которого-нет в мир-который-здесь. С чётким нежеланием выбираться. А снился мне — неожиданно — Мирон. Очень много Мирона. Целый город. Точнее мы во сне пронеслись по городу — насквозь. Кажется, там были все парки, все бульвары, все мосты и высотки. И много-много слов и текстов, которых еще нет. Таких крутых текстов, что меня после пробуждения еще долго раскачивало на какой-то невозможной остаточной квантовой волне. Над раковиной с зубной щеткой, над туркой с закипающим кофе, над экраном смартфона, где я искала ответ на вопрос: что, случилось-то, блин? Оказалось, день рождения. У Мирона случился день рождения. Я правда не знала, позор какой-то. С днём, рождения Мирон! С днем рождения!


Oxxxymiron - Город под подошвой от muzyatnik на Rutube.


@темы: то, что вдохновляет, персоносфера, люди хотят поэзии, жемчужины, другие измерения

23:35 

Лайфлист

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Для больших жизненно важных планов у меня есть другой списочек. Этот же я делаю исключительно для того, чтобы сделать повседневную жизнь в 2017 году интересней, ну и чтобы было о чем писать время от времени. Так что все это — без обещаний выполнить до конца года. С обещанием просто выполнить. И с возможностью расширить, если захочется.

1. #скетчинг Сделать серию уличных зарисовок.
2. #скетчинг Порисовать в компании (записаться на какой-нибудь мастер-класс).
3. В начале лета выбраться на неделю к морю.
4. Съездить в Сургут.
5. Освоить акварель.
6. Устроить #фотомарафон. Тридцать дней каждый день делать по одному фото.
7. Сходить #наконцерт Oxxxymiron. В идеале — еще на "Сплин". Но Окси — обязательно.
8. #вмузей Весь год раз в месяц выбираться в музеи города.
9. #втеатр Побывать на шести спектаклях, о каждом написать.
10. Завершить "Путь художника" Джулии Кэмерон.
11. Подтянуть английский.
12. Совершить заграничную поездку в какую-нибудь из европейских стран.
13. #кухня Приготовить паэлью и еще 10 блюд из разных кухонь мира.
14. Сделать свой блог.
15. Совершить конную прогулку.
16. Посмотреть в телескоп на звезды.
17. Сшить куклу.
18. Записаться в фитнес-клуб.
19. Бегать по утрам.
20. Научиться медитации.
21. Сделать для Полинки 365 пожеланий на д/р.
22. Уехать на целый день в незнакомый город.
23. Выбрать и пройти (онлайн/оффлайн) литературный курс. Или курс Главреда.
24. Завести комнатные растения, цветы.
25. Побывать на Comic Con.
26. Выпить кофе в Петербурге, глядя на Неву.
27. Прочитать 12 книг нон-фикшн.
28. Совершить прогулку по маршруту романа "Мастер и Маргарита" (маршрут составлен, дело за малым).
29. Встретить рассвет на пляже.
30. Покататься на речном трамвайчике по Москве-реке.
31. Устроить писательский марафон. Тридцать дней каждый день писать по одному тексту.
32. Сыграть в пейнтбол.
33. Устроить #скетчмарафон. Тридцать дней каждый день рисовать по одному скетчу.
34. Попробовать жареные каштаны.
35. Устроить #видеомарафон. Тридцать дней каждый день снимать по одному видео, а в конце месяца склеить всё в один ролик.
36. Сделать скрапбукинг-альбом с фотографиями для Полинки (на Новый год).
37. Покататься на велике.
38. Попасть на ночной киносеанс в летнем кинотеатре.
39. Отрастить ногти.
40. Посетить футбольный матч на большом стадионе.
41. Полетать на параплане.
42. Кардинально изменить прическу.
43. Поплавать в лодке с веслами.
44. Пересмотреть все сезоны "Доктора".
45. #скетчинг Проект "50 любимых книг".

@темы: лайфлист

23:13 

Итоги года

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
У меня в Дайри бардак-бардаком, но дневничок он и есть дневничок. Так что подведу-ка здесь свои итоги. Год был такой насыщенный, что словно и не год прошел, а все десять. При этом о каких-то книжно-кино-сериальных открытиях и сказать-то почти нечего (ну о книжных ещё можно, а остальное было фоном, и слава богу). В общем, было много жизни. Живой, обжигающей, то и дело бьющей под дых, но тем не менее прекрасной. Вот об этом и расскажу чуть-чуть.

Первое и самое главное. Я сменила один телеканал на другой. Пустячок, вроде бы, но для меня — важный и большой шаг. К тому же я настолько в себя не верила, что когда получилось — совершенно офигела и вот уже четыре месяца не могу понять, как теперь с этим жить. И продолжаю учиться. Каждый день. К тому же у ребят, с которыми я сейчас работаю, поучиться есть чему. Они крутые. Все. Рядом с ними я первоклашка в бантиках и с почерком, который ставить ещё и ставить. Чем и занимаюсь, в общем-то.

Второе. Тоже очень важное. У меня было шикарнейшее лето в городе. Я каждый день в течение двух почти месяцев выходила с работы и на ощупь почти передвигалась по улицам. Смотрела, слушала, запоминала. И — я точно знаю, что узнала за это время лишь маленькую частичку Москвы, капельку-капельку и впереди у меня ещё много-много открытий. Жаль, что этим летом я еще не рисовала, а то бы показала сейчас...

Отсюда — мое личное достижение. В этом году я наконец-то начала рисовать! Даже не знаю, с чего вдруг, просто захотелось — и понеслось. И теперь я точно знаю, что время, проведенное наедине с блокнотом, маркерами и карандашами — бесценно. В нем есть что-то магическое даже, как в любом творчестве, впрочем.

Книга года. Конечно, "Калейдоскоп" Сергея Кузнецова. Кстати, на ММКВЯ мне удалось лично пообщаться с автором. Горжусь.

Фильм года. Очень мало смотрела кино. И, кажется, не было ничего такого, что бы задело и вытрясло из меня всю душу. Правда. Даже последние "Звездные войны" понравились, но не больше. Обычно я считаю фильмом года тот, который пересмотрела несколько раз, и пару-тройку из них в кинотеатре. Так вот в кино я дважды ходила только... на "Дедпула". Так что, наверное, это и есть тот самый фильм. В конце концов там было это чудесное "Я бы пошел с тобой, но ..... не хочу".

Сериал года. С этим проще. Это "Восьмое чувство". Великолепная вещь. Из тех, что и под дых бьют, и веру в мир возвращают. Пересматривала два раза за год, и еще пересмотрю. Кстати, по поводу пересмотров. В этом году ко мне вернулся Lost. Показывала Полинке и втянулась на полную катушку. Легендарный, великий, тыщу раз любимый сериал. Плакала как в первый раз. Честно. А, еще хорошая была "Джессика Джонс" и плохое продолжение "Сорви-головы". Ну и новый сезон "Сотни" порадовал. остальное смотрелось и бросалось где-то чуть перевалив за половину. Не сериальный год в общем. И что самое печальное — первый без "Доктора". Ждем следующий.

Люди года. Конечно, Полинка. Лена, у которой была этим летом Москва, а осенью Канада. Неля и Илья. Брат с его перелетами в Сургут через Москву. И еще один человечек, который слишком много для меня сделал, не сделав почти ничего.

Открытие года. "Главред". Ильяхов. Галина Юзефович. "Горький". Телеграмм. Скетчинг. Спиртовые маркеры. Покемон Гоу. Китай-город. Московские парки. Мосты. Бульвары. В Питере круто. Регина Бретт. Акварель течет. Шорты. Полиция. "Прелести" съемной квартиры. Два выпуска литературного журнала. Алексей Иванов. Ой, много всего открывалось, слишком много, чтобы успеть рассказать до двенадцати. Жизнь хороша. Просто хороша, и всё:vo:

21:40 

Книжные итоги года. Часть 2. Нон-фикш

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©


Продолжаю подводить книжные итоги года. О лучших романах, прочитанных в этом году, я уже рассказала. Сейчас шесть самых крутых книг в жанре нон-фикшн. На самом деле хорошего нон-фикшна в этом году было намного больше, но раз уж я задала себе столь узкие рамки, пришлось выбирать. Рэйтинг здесь отсутствует, нон-фикшн в принципе сложно рейтинговать, и в первую очередь потому, что всё это - о разном.

"Физика невозможного". Митио Каку

Хотите узнать, где живёт настоящий путешественник во времени и почему надкушенное яблоко стало логотипом Apple, как работает квантовая механика и чем антивселенные отличаются от вселенных, в чём заключается парадокс дедушки и что за зверь такой пресловутый кот Шрёдингера, смело открывайте "Физику невозможного" Митио Каку — не прогадаете.

Автор — американский учёный-теоретик японского происхождения, один из тех, кто занимается теорией струн и надеется со временем создать "теорию всего", популяризатор науки, публицист, чьи книги для многих становятся своеобразным окном в удивительный мир физики. С Каку советуются современные фантасты, когда хотят убедиться, что в их произведениях нет ничего явно противоречащего основным законам природы, что всё, что они придумали, показали и описали, на самом деле — возможно.

Световые мечи, "Звезда смерти", путешествия сквозь кротовые норы, космические нанокорабли, фазеры и световые поля, телепортация и машина времени — всё это, считает Каку, вовсе не из области научной фантастики, а всего лишь дело времени. Ближайшего или не очень. Каку верит в человеческий разум и способности, мир для него податлив как пластилин, и невозможное в нём более чем возможно. Даже если пока для нас всё это сродни волшебству. В конце концов, как говорил Артур Кларк, «любая достаточно развитая технология неотличима от волшебства».

«Непонятное искусство. От Моне до Бэнкси». Уилл Гомперц

Автор этой книги Уилл Гомперц ведёт рубрику «Искусство» на ВВС, за его плечами семь лет работы в галерее Тейт, самом большом и влиятельном музее современного искусства, так что с предметом своего рассказа он знаком не понаслышке. «Непонятное искусство» Гомперца — это увлекательный и порой шокирующий рассказ о полуторавековой истории живописи, скульптуры и графики, захватывающее путешествие в лабиринтах современного художественного пространства под руку с талантливым широко эрудированным проводником, который ни за что на свете не позволит заблудиться. Наоборот — в доступной и доброжелательной форме объяснит, в чём главная дерзость пресловутого «Фонтана» Дюшана, для чего написаны «Тридцать две банки супа Кэмпбелл» Уорхола, какой смысл заключается в «Чёрном квадрате» Малевича и многие другие вещи, о которых нам всегда хотелось спросить и не показаться при этом невеждами.

«Не важно, кто вы — опытный арт-дилер, ведущий академик или музейный куратор — любой может растеряться при взгляде на холсты или скульптуры, только что доставленные из мастерской создателя», — успокаивает Гомперц читателя и ненавязчиво показывает, как получать удовольствие от самых спорных и непонятных, на первый взгляд, арт-объектов.

"Странная девочка, которая влюбилась в мозг". Венди Сузуки

Относительно нейробиологии у меня в 2016-м была ещё одна очень крутая (советую!) книжка - "Мы это наш мозг" нидерландского ученого Дика Свааба. И в топ я ее не вынесла только потому, что в книге Венди Сузуки оказалось очень много самой Венди и у меня с ней нашлось кое-что общее. Другими словами, история о том, что происходит в человеческой голове, стала по большому счету историей о том, что происходит в голове Венди. И эта эмоциональная личностная составляющая меня как раз и цапанула.

История Венди довольно простая: однажды утром, в 40 лет, она, известный нейробиолог, проснулась и поняла, что чертовски одинока, помешана на своей работе и к тому же излишне располнела за последнее время. С этим пора было что-то делать. Что именно — Венди и рассказывает в своей книге. В конце которой, кстати, мы видим как несчастная женщина-ученый действительно становится... все той же женщиной-ученым, только в разы счастливее. Как у неё это получилось? Венди просто применила знания о человеческом мозге к своей жизни. И она так увлекательно об этом говорит, что тут же хочется записаться в спортзал, принять удобную позу для медитации и больше никогда в жизни не заглядывать в фастфуд-кафе.

"Удивительные приключения рыбы-лоцмана: 150 000 слов о литературе". Галина Юзефович

Книгу Галины Юзефович, книжного обозревателя "Медузы", я ждала с диким нетерпением. Ожидания себя оправдали на все сто процентов. Юзефович сама по себе чудесная женщина, и о книгах она говорит совершенно чудесным языком. Если хотите, это тот самый идеальный образец рецензирования, к которому стоит стремится. Умный, чуткий, внимательный взгляд на литературный процесс в целом и на отдельные его составляющие в частности. А еще это кладезь полезного и пропущенного, так что ручка и блокнот в процессе чтения будут совсем не лишними.

"Пиши, сокращай. Как создавать сильный текст". Максим Ильяхов, Людмила Сарычева


Для тех, кто знаком с "Главредом", Максим Ильяхов в представлениях не нуждается. Как магистр Йода для любого джедая в любом уголке Вселенной. Я бы даже рискнула назвать его Норой Галь нашего времени. И то, что всё, о чём Ильяхов постоянно говорит и неустанно пытается вбить в головы людей пишущих, вышло под одной оранжевой обложкой, — чертовски круто. Книжка мгновенно переходит в разряд настольных. Организм требует, чтобы она всегда была под рукой. Листать ее — удовольствие (ага, любимые таблички, комиксы, картинки), читать — еще большее. В тексте, само собой, никакой воды (на то он и Ильяхов), только полезная, нужная и обязательная к использованию информация. Бесценная вещь, в общем. Обязательно купите. Это как рассылка "Главреда", только круче.

"Бог никогда не моргает. 50 уроков, которые изменят твою жизнь". Регина Бретт

Ну и очаровательная Регина Бретт напоследок. Опять же - не единственная книга на тему саморазвития, прочитанная в уходящем году, но зацепившая больше всех (даже больше Барбары Шер и Джулии Кэмерон, хотя последние практичнее, четче и применимее в обычной жизни). Вообще-то я прочитала все четыре вышедшие у нас книги Бретт, но первая стала любимой (и настольной) потому, что пришлась точно ко времени и помогла мне круто изменить собственную жизнь. По сути не только сделала мои весну и лето этого года, но и всё, что случилось после. Это, кстати, не тренинг личностного роста, переложенный на бумагу, не практика продвинутого коуча, а всего лишь сборник газетных колонок о том, как устроена человеческая жизнь.

За плечами автора — богатейший опыт проживания и переживания большого и маленького, от алкоголизма до борьбы с раком, от воспитания дочери в одиночку до счастливого замужества, от работы в морге до выдвижения на Пулитцеровскую премию. И невероятный заряд оптимизма и веры в себя. И простые слова о счастье. И несколько советов, которые меняют буквально все — и внутри тебя, и вокруг. "Жизнь не всегда справедлива, но неизменно хороша", говорит Бретт, а это и есть самое главное.

17:40 

Книжные итоги года. Часть 1. Романы

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Год был напряженным и насыщенным событиями. Читать я успевала, писать о прочитанном — практически нет. Поэтому начну подводить итоги и заодно рассказывать о том, до чего раньше руки не дошли. Начну с пяти лучших романов. В порядке наиболее сильного внутреннего отклика.



"Калейдоскоп". Сергей Кузнецов

В этом году "Калейдоскоп" Кузнецова попал в длинные списки многих литературных премий. Я искренне желала ему "Большую книгу", но не срослось. Хуже роман от этого не стал, и я по-прежнему советую прочитать его всем, кому интересен ХХ век в интерпретации русской интеллигенции.

Роман состоит из 32 новелл, связанных друг с другом по принципу детской игрушки — калейдоскопа. В котором, при каждом повороте, стеклышки задевают друг друга, друг на друга накладываются и каждый раз создают новый узор. Сквозного сюжета нет, его заменяет "весь расширенный ХХ век", с середины 80-х годов XIX-го до нулевых годов XXI-го. Он, собственно, и есть главный герой произведения. Остальные герои путешествуют из одной новеллы в другую, где-то становясь основными персонажами, где-то статистами, а где-то — чьими-то воспоминаниями, лицами на карточках в альбомах или упоминаниями в газетных статьях. Их очень много, но, что интересно, запоминаются все, а к середине книги в них и вовсе перестаешь путаться. Тут главное — одолеть начало, пережить первые 100-200 страниц, и тогда вселенная Кузнецова закрутит так, что отрываться от неё не захочется.

Все 32 новеллы, из которых и состоит "Калейдоскоп", о нас и нашем месте в Истории. О трагедиях, что случаются с нами, о наших непростых отношениях с нашей непростой страной и друг с другом, о бегстве и возвращении, об эмиграции внутренней и внешней, о Боге, которого нет и который всегда рядом, о смерти и о любви. Последней, как сказал один из героев Кузнецова, никогда не бывает много и испортить ею ничего нельзя. Это и есть самая большая правда романа. Больше той, что все мы — лишь расходные материалы в руках неумолимого времени. Что нас легко можно заменить одного на другого, потому что "не так уж и много в нас свободы воли и всего такого прочего". Жить с этим знанием было бы невыносимо, если бы не любовь. Не зря же в героев Кузнецова, во всех этих запутавшихся и потерявшихся мальчиков и девочек, мужчин и женщин, влюбляешься. И в каждом, даже в распоследнем плуте и пройдохе, видишь что-то хорошее. Как и сам автор. Который тоже их всех любит. Безусловной любовью. Не за что-то, а потому что.

Из текста: "Приходит время мира — все говорят про конец истории. Приходит время лжи и предательства — все включают пропаганду и дают показания на друзей. Приходит время войны — все несутся расширять свои границы, а кто не успел первым — воюет на своей территории. И никакой железный занавес никого не спасает — ведь время лжи или войны приходит одновременно на всей земле".

"Вот это и придёт после нашего конца истории. Афганцы. Иранцы. Арабы. Для них Бог не умирал, они от больших нарративов не отказывались. Они готовы сражаться с коммунистами в Афганистане и взрывать дискотеки в Берлине".

"Ни одно решение не окончательно. Ни одно прощание не должно быть навек".

"И пусть вращается прекрасный мир". Колум Маккэнн

Летом 1974 года, в начале августа, уличный канатоходец Филипп Пети устроил для жителей Нью-Йорка незабываемое шоу — 45-минутную прогулку на натянутом между Северной и Южной башнями канате. Фантастический поступок, дерзкий, как вызов, брошенный всему миру разом. Заставивший замереть, остановиться и на мгновение оторваться от земли тех, кто был внизу. Перечёркнутое канатом небо и человек в объятиях первозданной синевы. Отчаянный безумец, чья история стоит тысячи других историй — и не может перечеркнуть ни одну из них. Мир затаил дыхание, выдохнул и помчался дальше.

И вот уже где-то на шоссе антикварный "понтиак-ландау" 1927-го года врезается в бампер старенького ленивого фургона. Женщина в платье цвета морской волны несётся по лестнице вниз с запоздалым "прости" на губах. Из чьих-то рук вырывают сумку, самое ценное в которой — фотография погибших на войне мальчиков. Липкий от крови пол. Оранжево-серые улицы Бронкса. Домик из красного дерева в зарослях камышей. Дождь, смывающий краску с забытых во дворе холстов. Две маленьких девочки, не дождавшиеся ужина, потому что мама не пришла домой. Жизнь и смерть — неразлучные сёстры-близнецы, как всегда, рука об руку.

Сильнейшее впечатление этого года. Одна из тех книг, которые я бы хотела написать сама. Сюжет строится на переплетении нескольких историй. Герои — из разных социальных слоев, со своими бедами, путями и перепутьями. На начало романо друг с другом их не объединяет ничего, кроме канатоходца, балансирующего на краю неба, о котором все они узнают в один и тот же судьбоносный день. В конце романа все так или иначе пересеклись друг с другом, все друг на друга повлияли.

Обаяние романа Маккэнна кроется прежде всего в бережном отношении к человеку. В сопричастности и в сочувствии. Поэтому страшные по сути истории читаются и переживаются не как нечто ужасное и непоправимое, а наоборот — в самой тёмной из них чувствуется присутствие света. Надежды. И веры в то, что ещё чуть-чуть — и жизнь станет немножечко лучше. Часы. Вентилятор. Монотонный шелест города. Мир вращается.

Из текста: "Дальние города для того и устроены, чтоб человек знал, откуда он. Уезжая, мы тащим родину с собой. Порой это ощущается острее именно из-за отъезда".

"В жизни иногда встречаешь больше красоты, чем человек в силах вынести, — и это единственное, о чем стоит плакать".

"Моя рыба будет жить". Рут Озеки

Роман канадки японского происхождения Рут Озеки "Моя рыба будет жить" получил "Букера" 2013 года, нашу "Ясную поляну" и мою личную премию — "Книга, которую стоит прочитать моему ребенку".

В центре повествования две героини — японская девочка Нао, которая ведет дневник в блокноте под обложкой "В поисках утраченного времени" Марселя Пруста, и переживающая творческий кризис писательница Рут, которая этот дневник читает, а в итоге становится и его соавтором. У Нао куча проблем и большая беда. Она выросла в Америке, была любимой дочерью компьютерного гения из Силиконовой долины, но из-за того, что гений оказался невостребованным, вынужденно вернулась в Токио. В родном городе родителей Нао не рады. В школе она становится идзимэ — одноклассники талантливо и изощренно над ней издеваются, отец впадает в депрессию и грезит о самоубийстве, мать с головой уходит в добывание денег для семьи. Единственной отдушиной Нао становится прабабушка Дзико, 104-летняя буддийская монахиня, живущая в храме на вершине горы. О ней Нао и пытается писать между рассказами о своей несчастливой участи и о собственных планах на добровольный уход о жизни.

Почему я считаю, что книгу, где над героиней изощренно издеваются, а сама героиня мечтает покончить с собой, стоит читать моей дочери? Потому что это та самая литература, которая полезна подростку по той простой причине, что в ней есть конкретный опыт переживания общих подростковых проблем. Как послание о том, что беды случаются не только с тобой, они у многих и они похожи, но переживать их можно по-разному. Кто-то бросается вниз с крыши многоэтажки, а кто-то борется до конца и побеждает — как Нао. И ещё потому, что книга Рут Озеки о мире, в котором мы живём, и множестве миров, с которыми пересекаемся. О способности выйти за пределы и вернуться в нужное время и место. Об умении находить потерянное и дарить найденное. О тысяче возможностей уйти и лишь одной — остаться. О квантовой физике наконец и запертом в ящике коте Шрёдингера. Обо всём, что тревожит нас, держит и, слава богам, не отпускает.

Из текста: "Во Вселенной всё постоянно меняется, и ничто не остаётся прежним, и мы должны понимать, насколько быстро течёт время, если хотим пробудиться и по-настоящему прожить свои жизни".

"Литература притягивает меня еще сильнее, чем раньше; не столько отдельные работы, сколько сама идея литературы - героизм и благородство человеческой воли, желание творить красоту из собственного сознания".

"Бог мелочей". Рой Арундати

Абсолютное открытие этого года. Потому что я в принципе мало знакома с индийской литературой, а роман Арундати лежал в моей читалке неизвестно сколько лет и читать мне его совсем не хотелось. Между тем "Бог мелочей" — единственная книга Арундати на данный момент. Рой писала ее четыре года, в 97-м получила за нее "Букер", мировую известность и после долгое время молчала. Снова заговорили о писательнице в этом году, потому что в следующем выходит её второй роман "Министерство наивысшего счастье". На волне чужого ожидания я и взялась за "Бога мелочей".

Роман оказался настоящей душедробительной книгой, в муку перемалывающей скрепы, соединяющие с окружающим миром. Страшнее всего читать его почему-то было в метро. Отрываешь глаза от страницы — а вокруг они, люди. И каждый способен уничтожить тебя одним касанием. Если захочет. Хотя, казалось бы...

Действие романа Арундати происходит в штате Керала южной Индии. Повествование строится по принципу взгляда в прошлое (60-е годы) из настоящего (80-е годы).

Главная героиня Амму возвращается под родительский кров после развода с мужем. С ней двое близнецов — Эста и Рахель. Вернувшись домой Амму попадает в подзабытый уже безжалостный мир кастовых разграничений, жестокого и высокомерного отношения к женщинам, чья семейная жизнь не удалась, и невольно становится героиней душераздирающей любовной истории, разрушительницей чужой и своей жизни и виновницей одного загубленного близнецового детства. И не только детства, впрочем, — потому что из детства, как известно, вырастает большинство всех недетских бед.

Позже, выросшие близнецы Эста и Рахель встречаются в опустевшем уже доме, где правит балом личный злой гений всей когда-то большой семьи, их прабабка Крошка-кочамма. Из наступившего теперь они смотрят в прошедшее тогда. Им невыносимо, мучительно, изнуряюще больно. Кажется, в них болит всё, весь мир болит в них, или они болят во всём мире, и потому он такой — душный, грязный, тесный, безжалостный и нездоровый.

Собственно, об этом всеобщем "нездоровье" мира и пишет Арундати. Всеобщем, потому что дело не в Индии, с её бесчеловечным устройством социальной жизни. Дело в людях и в том, что они могут сотворить друг с другом. В хрупкости человеческой души и тела, в беспомощности одного перед многими, в детской слабости, неспособной противостоять взрослой похоти и жестокосердию, в обычной человеческой смертности.

Очень страшная история, рассказанная изящно и даже изысканно. Столь изящно и изысканно, что в конце только и остаётся, что материться. Трёхэтажным русским матом. С чувством, с толком, с расстановкой.

Из текста: "Иные поступки сами в себе содержат наказание. Как спальни со встроенными шкафами. Им всем, и довольно скоро, предстояло узнать о наказаниях кое-что новое. Что они бывают разных размеров. Иные такие необъятные, что похожи на шкафы со встроенными спальнями. В них можно провести всю жизнь, бродя по темным полкам".

"Поправки". Джонатан Франзен

Почти на тысяче страниц плотного, густого текста Франзен размышляет о трагических перипетиях человеческого бытия, о пути, которым мы идём, и о финале, который, сколь разветвлённым не был бы сад наших тропок, для всех и всегда один. Он говорит о любви, но помнит и о предательстве; рассказывает о людях, связанных прочными узами родства и близости, а сам имеет в виду чужаков, непримиримых и воинственных по отношению друг к другу; пишет о жизни, но в уме держит формулу смерти. В основе его романа лежит не ряд следующих друг за другом событий, а сама судьба, которая, как известно, слепа, но разит без единого промаха. Под её прицелом — среднестатистическая семья Ламбертов: стареющие супруги и их взрослые дети, в которых и не разглядишь сразу общие корни, потому что корни здесь — именно то, что подросшие Ламберты тщательно прячут и маскируют. Не только от других, но и от себя в первую очередь.

Так, Гари — старший сын Ламбертов, отец, муж и по совместительству подкаблучник, страдает от маниакального чувства, что жена и трое сыновей плетут против него заговор. Он день за днём вынужден мириться со своим положением, только бы не повторять в себе образ отца-тирана. Средний сын Ламбертов — Чип назло отцу, посвятившему свою жизнь естественным наукам и применению знаний на практике, занимается изучением культурологии, а впоследствии и прожиганием собственного таланта. Младшая дочь Дениз изо всех сил сопротивляется давлению матери и её обывательскому взгляду на вещи. При этом она делает всё, чтобы окончательно запутаться не только в своих планах и желаниях, но и в собственной сексуальности. Все трое — Ламберты, всем троим по сюжету романа придётся собраться за рождественским столом, посмотреть в глаза друг другу и родителям. Которые, кстати, тоже далеко не в порядке. Альфред — глава семейства, постепенно впадает в слабоумие. Его жена Инид, всю жизнь терпевшая тиранию мужа, замещает гнев придуманными ритуалами и предпочитает не открывать глаз до тех пор пока... Пока не случится это самое, тысячу раз не к месту и не ко времени пришедшее Рождество. Встреча, необходимая для всех пятерых вместе и для каждого в отдельности.

"Поправки" воссоздают картину американской действительности конца 90-х: детально прорисовывают мир, стоящий на пороге катастрофы, предчувствие которой уже носится в воздухе и нет-нет да и сбивает с толку лишённых дара предвидения обывателей. Это как ожидание беды — знаешь, что нагрянет, да не поймёшь — откуда. При этом самое главное здесь то, что, казалось бы, до мозга костей американский роман, легко и непринуждённо перешагнул через океан и стал романом общечеловеческим. Пусть прописанные в книге реалии уже отошли в прошлое и стали достоянием истории, человеческие проблемы никуда не делись. Потому что все мы — немножко Ламберты. И всем нам не помешало бы последнее Рождество.

Из текста: "Тот, кто слишком долго сидит над тарелкой – потому что наказали, или из упрямства, или от нечего делать, – уже никогда не выйдет из-за стола. Некая часть души останется там на всю жизнь. Время движется у тебя на глазах, оболочка сорвана, прямой и слишком продолжительный контакт навеки обжигает нервы, как солнечные лучи – сетчатку глаз.
Слишком глубокое знакомство с любой изнанкой вредоносно. От него не отделаешься".

@темы: списки, попытка осмысления, книги, итоги года

22:48 

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Мне нужна была белая гелеевая ручка, очень нужна. А так как в моем районе с этим беда, пришлось выпнуть себя из дома и поехать в МДК на Новом Арбате. К тому же я опять прохожу творческий курс Джулии Кэмерон, а у нее такие вылазки - вещь обязательная. В общем, в МДК круто. Весь первый этаж превратился в магазин елочных игрушек. А ещё я обнаружила, что книжку Стивена Кинга "Как писать книги", которую вот уже два года безуспешно ищу, переиздали. Так что у меня теперь кроме ручек есть новый любимый Кинг. А это булгаковская витрина перед входом в магазин. Каждый раз перед ней залипаю.



А вот она, моя прелесть. Вещь прекрасная и полезная для всех, кто что-нибудь иногда пишет. А для тех кто без романов Кинга не представляет свои книжные полки, прелестная вдвойне.

И раз уж о книжках... Страдаю, потому что никак не могу решить, что читать - "Безгрешность" Франзена или "Маленькую жизнь" Янагихары. И то, и другое ждала, и то, и другое важно и к прочтению обязательно, и то, и другое многостранично и надо успеть до конца декабря. А два романа сразу я читать так и не научилась. Просто беда.


@темы: обо мне, oneday_onephoto

17:15 

и года не прошло

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Кажется, я пришла в себя наконец-то. Во всяком случае в жизни вроде бы все относительно наладилось, так что можно снова вести блоги, писать рецензии и заметки и заниматься прочими милыми глупостями. Единственная проблема теперь — проблема времени, которое как вода. Поэтому я уже месяц как пытаюсь найти приемлемые для себя способы планирования, но пока без особых результатов.

Что у меня произошло (мини-итоги последнего полугодия)

1. Самое главное и трудное, что со мной было - поиск новой работы:) В итоге устроилась, по-моему, крайне удачно, хотя при желании можно найти и минусы сего действия, но не хочется.
2. В связи со сменой работы и совершенно безумным теперь графиком распрощалась с проектом it Book. Думала, буду страдать, но что-то не страдается. И если совсем честно, даже рада. Почему — не скажу. Достаточно того, что для себя на эту тему тонну бумаги исписала.
3. Начала рисовать. Криво конечно, но сам процесс радует. Увлеклась скетчингом. Этим же оправдываю свое неумение, ну это же не картины, это скетчи, мол.
4. Стала очень мало писать для себя (и ООООЧЕНЬ много на работе). Поняла, что мне это не нравится. И вот решила исправлять ситуацию. Вооружилась опять Джулией Кэмерон. Постараюсь вернуть себе привилегию писать о личном. Кстати, подумывала даже завести себе полноценный блог, но так и не разобралась в хостингах, движках и прочих приблудах, очень тупая, да, и отложила это дело до лучших времен. Пока не поумнею. Или не найду человека, который все за меня сделает.
5. Завела канал в Телеграмм. Правда пока только завела. По той же самой причине, что стала мало писать для себя, он пока почти пустой. Это тоже в работе. Еще у меня в непопулярном теперь ЖЖ есть бложик , но тоже полузаброшенный, тоже теперь в работе.
6. Ну и в голове теперь куча личных проектов и планов, о которых буду рассказывать по мере работы над ними.

ну и вот напоследок сегодняшний скетч.


@темы: скетчинг, обо мне, oneday_oneрhoto

20:02 

Дождливо-ностальгическое

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Сумасшедшая декабрьская погода упорно плюсовая и непривычно дождливая то и дело провоцирует на мысли о родном городе. Там сейчас снежно, минус 20 и наверняка тепло в "102 db". В Вологде мне ещё казалось, что стоит только выйти на улицу, поймать такси, назвать адрес — и ты у здания "Сургутской трибуны", а там ступеньки в любимый подвальчик, музыка и свои люди. Теперь ощущение пространства и расстояния пришло в норму, крышу уже не рвёт, ранки затянулись, вроде бы ничего не болит. Внутренняя истерика сменилась лёгкой грустью.

Город, слепивший меня из сырого почти непригодного для лепки материала, лепит и обжигает других. Так и должно быть, так и надо. Тем более что он ведь и сам в курсе, как сильно я его люблю и как невыносимо иногда по нему скучаю.

@темы: обо мне

19:25 

"Доктор Кто". К 9-му сезону.

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Короче. Смотрю я девятый сезон. Недовольная. И то мне не так, и это не эдак. Верните отвёртку, в общем. Но... где-то серии с восьмой начинает меня штормить не по-детски. Не, меня и раньше штормило слегка, когда про Давроса, который стоит такой на минном поле, маленький, а мины — это руки, торчащие из-под Земли. Или когда Мисси втолковывает Кларе о том, чем отличается истинный друг от домашнего питомца. Или когда Доктор вдруг понимает, почему он Капальди. То есть, если начать разбирать по эпизодам, то их, оказывается, немало наберётся.

Но после того как сезон пересек экватор, он снова начал цеплять и тащить. Меня. И его опять хочется смотреть. И пересматривать даже. В восьмой серии, например, Доктор произносит речь, стоя между красной и синей таблеткой (читай — ящиками Осгуд). Я её слушала как заклинание. Как обращение к боевикам ИГИЛ, Владимиру Путину, Бараку Обаме и иже с ними, как отповедь всем, взявшим в руки оружие, как гимн миру, в конце концов. Кто сейчас их поёт — гимны миру? Да никто. Только Доктор. Это было круто. Отрезвляюще. Красиво. Да и сами серии про зигонов — красивые, это, конечно, чистой воды постмодернизм, но до чего же к месту — и ко времени.

Что касается 10-й, то (мат-перемат) такого в "Докторе" нам ещё не показывали. Ни разу за всю историю ньюскула нам ТАКОГО НЕ ПОКАЗЫВАЛИ! Нам рвали души, ещё как рвали, но до открытого, откровенного убийства дело никогда не доходило. И я много чего себе представляла с Кларой, но о том, что она встанет вот так, раскинув руки, в тонкой своей кофточке на пути ворона — и подумать не могла. К тому же мне казалось, что я оплакала её уже — в прошлом рождественском выпуске. Что все тогда её оплакали, и теперь-то с ней уж точно ничего не случится, точнее случится — вот это самое, о чём она рассказывала, может быть... Но. Разве обычная жизнь возможна для невозможной девчонки? Клары было очень много. Теперь Клары нет совсем. Можно бить в ладоши. Только я почему-то вчера разревелась как маленькая.

А теперь... теперь, я думаю, мы наконец-то попадём на Галлифрей, будь он неладен уже.

@темы: Доктор Кто, заметки на полях, сериалы

12:46 

"Воронья дорога". Иэн Бэнкс

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
О чём он пишет, этот шотландец? Что за народ живёт в его старинных замках, где на чердаках — обсерватории, а над супружеским ложем — люк в потолке, который легко можно приподнять при желании? С чего он взял, что дети выплёвывают грязные слова и внутри — сжимаются от этого? Откуда он знает, что подростки, глядя в звёздное небо и забивая косяки, думают друг о друге как о богах и героях? Почему он решил, что Снусмумрик — лучший из всех когда-либо выдуманных персонажей и достоин стать главным героем семейной саги, незримым — но присутствующим? И с какой радости он уверовал, что семья — это вот то самое, что он тут нарисовал — небрежно и абы как?

Почему, почему он так чертовски прав, и как же жаль, что ему нельзя позвонить и сказать, что мы все идём по вороньей дороге. День за днём, до того как...

"Воронья дорога" не зря кажется книгой, написанной ни о чём и непонятно как. И не зря от неё хочется отмахнуться, не прочитав и ста страниц. Слишком много простого, знакомого в её сложной форме. Кувшин лепил великий мастер, а молоко кухарка наливала, да так наливала, что за край: и на тонких линиях изящного узора — блеклые молочные узоры. Испорченный шедевр, в общем. Как и вся наша жизнь. Кто-то в здравом уме согласится в подобном признаться? Вряд ли. Это только когда настроение хреновое и проблемы, тогда — может быть, да и то с натяжкой. Вот и герои Бэнкса ни за что не признаются. И будут правы. Потому что воронья дорога — путь к смерти. Но пока мы идём по ней, мы живы — и счастливы. А счастье — оно во всём. В неподходящей к похоронам обуви, в любимой девушке, прыгнувшей с крыши авто не в твои объятия, в старых дядиных дневниках, где сам чёрт ногу сломит, в требовательном шёпоте младшего брата, который совсем недавно понял, чем отличается от всего женского населения планеты, во всех твоих шиках и всех твоих шпиках, в конце концов, в суразицах твоих и несуразицах. В жизни твоей, удавшейся и не очень — счастье.

Сама эта мысль — уже симпатична. И не потому, что оправдывает провалы и разочарования, ошибки и творимые на каждом шагу глупости, а потому что определяет наше присутствие в этом времени, на этой планете, в окружении именно этих людей.

Бэнкс пишет великий примирительный роман. С миром, с собой, с близкими людьми — родителями, родственниками, друзьями. Его главный герой Прентис (номинально главный, потому что по-настоящему главный — всё-таки пропавший много лет назад дядя Рори) начинает свой путь примирения с самых первых строк романа — с того момента, когда его очаровательная бабушка, не пожелавшая смириться с идеей смерти, взорвалась в крематории. Не смеха ради взорвалась, уж поверьте. И сам Прентис движется от взрыва к взрыву. Они, конечно, происходят у него внутри — внешне он вообще совершенно обычный парень, ничего выдающегося. Но каждый его внутренний взлёт-провал, каждый его реально совершённый поступок, вплоть до самого нелогичного и нелепого — шаг на пути примирения. И то, что иногда он кажется мямлей и рохлей, и то, что поражает своей недальновидностью и беспечностью, упрямством своим и твердолобостью — всё это правильно, всё это — так и есть, так бывает и так будет.

Прентис — средоточие мира. Каждый из нас — центральный персонаж в своей истории. Солнце, вокруг которого движутся планеты. Только влияние тут обоюдное. Те, кто рядом, постоянно вклиниваются в наш мир, а порой и меняют его. Поэтому и рассказ Прентиса то и дело перебивают чужие голоса — то напоминая о чём-то, то уточняя детали, а то и объясняя самое главное. Прокладывая воронью дорогу — не только в будущее, но и в прошлое. Выстраивая мосты и мостики — от жизни к смерти и наоборот.

И получается на выходе книга, лёгкость которой равна её же тяжести. Взвешенная и выверенная до последней мелочи. Ироничная, грустная, жестокая и трогательная одновременно. Подкупающе искренняя. Чертовски напоминающая саму жизнь.

23:03 

Карточки

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
В последнее время мне очень нравится слово "карточки". В смысле фотографии — это "карточки". На звук нравится и на вкус. Иногда такое случается — влюблённость в слово. И в то, как оно ложится на язык, и в то, какой смысл в себе несёт. Карточки — не фотоснимки, их намного интереснее рассматривать, держать в руках, собирать в стопки и раскладывать в альбомы. С ними уютно, и почему-то кажется, что только в них по-настоящему живёт память.

Не арт-объекты, не свидетельства эпохи (хотя ни то, ни другое не отменяется) — карточки. С фигурными обрезами, о которые можно рассадить палец. До крови. И вот это "рассадить палец до крови", оно тоже в самом слове, где-то внутри него. Потому что карточки — это красиво. А всё, что по-настоящему красиво, должно быть немножко больно. Или не немножко, смотря где. Но в случае с карточками — чуть-чуть. Так, чтобы если и плакать — то не безнадёжно и не от отчаяния. Даже если горько-горько, даже если на карточке — тот, кого не увидишь больше, к кому не прикоснёшься уже.

А ещё мне нравится как слово "карточки" произносят фотографы. Стоит только услышать, как человек называет свою работу "карточкой" — и я тут же начинаю её любить. И всматриваться в неё и думать о ней после.

@темы: заметки на полях

Шкатулка впечатлений

главная