• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:58 

Мой личный “Оскар”. День 2

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Лучший режиссёр.

Не думала, что мне будет так тесно в пяти пунктах. Весь день мучилась, тасовала колоду и так и этак. Однако вечер уже и назвать кого-то надо... В общем, вот они, не все, конечно, но без них моего кино точно нет.

Джеймс Кэмерон. За "Терминатор" и "Терминатор 2: Судный день" (к слову, я и "Титаник" люблю). Но "Терминатор" — это такой киностержень в моей киновселенной, особенно второй фильм, конечно.

Кристофер Нолан. За трилогию о Бэтмене в первую очередь, за "Помни" и "Престиж" не в последнюю.

Стивен Спилберг. За "Список Шиндлера". Хочется добавить "и не только", потому что, естественно, не только, однако, на мой дилетантский взгляд, "Список..." у Спилберга самый мощный всё-таки.

Дэвид Финчер. За "БК" — однозначно. За "Загадочную историю Бенджамина Баттона" и "Социальную сеть" — тоже.

Хочется и дальше продолжать в таком же духе (мне это нравится), но формат требует самого-самого. И пусть им будет

Джордж Лукас. За миллион раз любимые "Звёздные войны". Ну что я без них, правда?


@темы: Мой личный "Оскар"

23:41 

И мне — дайте:)

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
01.10.2014 в 17:00
Пишет Anna Kin:

Бенедикт!
Дайте мне уже быстрее этого Ричарда III !!!!!!!!!!!



URL записи

@темы: то, что вдохновляет, подсмотренное

23:33 

Мой личный “Оскар”. День 1

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Лучший фильм, просмотренный за последний год.

Забавно, но фильмов не будет. У меня этот год выдался по большому счёту сериальным, поэтому и номинации буду раздавать им, любимым. Итак, в хронологическом порядке.

"Во все тяжкие" (Breaking Bad). С него, собственно, и начался год, точнее в начале года я его досмотрела. Эпохальная вещь. Глубина — невероятнейшая. До сих пор с дрожью вспоминаю себя — растрёпанную, зарёванную, напуганную, проживающую в Альбукерке свою маленькую жизнь.

"Шерлок". Точнее третий сезон сериала, на данный момент — самый любимый. Восхитительный сезон, Моффат и Гэтисс такие клёвые чудаки, что от их чудачеств дух захватывает. А эта их лёгкая (да, я считаю — лёгкая, не обидная и не злая) насмешка над фандомом! А Мэри — Джон — Шерлок! А свадьба! А эмоции, какие там эмоции! В общем, ухх! Срочно — пересматривать!

"Светлячок" (Firefly). Суперсериал о большой любви в большом космосе. Из тех, что делают тебя лучше. Определённо — антидепрессант. Проверено — работает.

"Жизнь на Марсе" (Life on Mars). Не просто любимый сериал, в моём случае ещё и очень своевременная, знаковая история. И, конечно же, Сэм Тайлер. Не буду рассказывать, какой он прекрасный. Парень моей мечты, одним словом.



Ну и первое место... Можно, наверное, и не называть — без слов понятно, что это Доктор Кто. Кажется, это не фильм года даже, это фильм всей жизни — безусловно и навсегда. Счастье моё, печаль и радость — самая большая кинолюбовь.


@темы: Мой личный "Оскар"

17:00 

30-дневный кинофлешмоб “Мой личный “Оскар”.

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Теперь я знаю, чем раскрасить октябрь. В предчувствии открытий и находок, между прочим.

30.09.2014 в 00:55
Пишет Antresolina:

30-дневный кинофлешмоб “Мой личный “Оскар”
Мы смотрим эту премию каждый год, негодуя, что снова выбрали не тех.
Мы грустим, что великолепный фильм в свое время не получил заслуженную награду.
Мы знаем, что есть фильмы, не причисляемые к “великому кино”, но так много значащие для нас.
Настала пора наконец-то раздать награды тем, кто это давно заслужил в наших сердцах!

ФМ

Я представляю вашему вниманию 30 номинаций. Каждый день будет проходить процедура награждения в одной из них. Формула такова: 4 номинанта и 1 лауреат (если проще, то 4 самых-самых и 1 - самый-пресамый)

И давайте сразу договоримся: лучший - не значит объективно лучший за всю историю кино. Лучший - значит только для вас, самый любимый и дорогой (или наоборот, самый ужасный, каким бы признанным он ни был).

Сериалы тоже можно!
Можно проводить по нескольку церемоний сразу.
А еще можно заменить при желании любые три номинации на ваши собственные.
Комментарии, размышления и объяснения приветствуются!
Призываю всех желающих присоединяться!

Список номинаций



URL записи

@темы: Мой личный "Оскар"

00:05 

Подсмотрела.

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
22:55 

Усадьба Брянчаниновых (культурно-просветительский и духовный центр)

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Я давно мечтала побывать в старинной русской усадьбе, чтобы и дом, и сад, и обязательно — осень. Мне хотелось воздуха, которым дышат "Антоновские яблоки" Бунина и проза Тургенева, липовых аллей, что на столетие старше меня, прозрачной вечерней тишины, листвы, хрустящей под ногами, и тоненьких паутинок на щеках. Отголосков иной реальности, едва различимых помех в эфире времени: детского смеха в саду, шороха женского платья на лестнице, топота лошадиных копыт на заднем дворе... Сегодняшний день в усадьбе Брянчаниновых стал для меня чем-то вроде погружения в омут памяти, откровением и открытием одновременно.



Впечатления и не только.

@темы: музеи, мир вокруг меня, другие измерения

00:04 

05х8. Ограбление во времени.

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Хорошо! Правда, очень хорошо. Я, пожалуй, тоже отключу мозг на этой неделе и думать о пятой серии не буду. И придираться к Кларе — ни-ни, и сердиться на Доктора — упаси боже, а то чувство вины за предыдущий пост и так то и дело накатывает и не отпускает.



Тем более что на этот раз всё действительно круто — а в плане того, как это сделано, особенно. Красиво. Ярко. Интересно. Стиратель суперский, история Стирателя — тоже ничего так история. И — ну правда — контейнер этот, в котором Стирателя запирали, это такая тонкая-тонкая (или толстая как шпагат?) отсылка к "Детям земли". Я всю серию ждала, что ещё чуть-чуть и окажется, что он не только в человеческий мозг забирается, но ещё и наркотиками балуется, что где-то рядом прячется человеческий детёныш, ждущий спасения. Конечно же — и к счастью — ничего этого на самом деле не случилось, наоборот — в лучших традициях "Доктора" — монстр оказался жертвой. Да и новые персонажи порадовали, даже Доктор на сей раз не уклонился от объятий, а стойко их перенёс. Впрочем, в "Ограблении..." он хороший, почти свой уже. В общем, я довольна. Главное — НЕ ДУМАТЬ! НЕ ДУМАТЬ!

@темы: сериалы, Доктор Кто

22:10 

Поплакать. Чего-то вдруг.

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
01:43 

О небольшом расширении личного кругозора:)

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Мне и самой неожиданно, что я вдруг начала всматриваться в современную русскую литературу. Что мне она как явление стала вдруг интересна. Что я признала её существование в конце концов. А то ведь думала, что есть Дина Рубина, которая уже и не совсем российский писатель, Людмила Улицкая, несколько талантливых литературных одиночек, ну и какие-то чернушные авторы, которых я не читала, но была уверена, что чернушные и всё тут. Это Быков на меня так повлиял благотворно. Мне его теперь всем навязывать хочется. Он удивительный человек, масштаб личности — невероятный. И многое из того, что он говорит и пишет я принимаю безоговорочно. Настолько близкая точка зрения, что весело становится и легко — и всем хочется рассказать. Конечно, есть вещи, с которыми я согласиться не могу — тот же Достоевский у меня совсем другой, — но даже о них он так говорит, что только за слова уважаешь. Потому что — и не любя — всегда признаёт гений того или иного писателя и его ценность. К тому же постоянно повторяющееся: "Но я могу ошибаться" — очень подкупает. В общем, Дмитрий Львович — это что-то несомненно великое. Кроме того, благодаря ему я открыла Прилепина. Тот самый случай, когда до этого "не читала, но осуждала" заранее. А ведь, если присмотреться, они совсем не похожи, разнополюсные персонажи. Даже во взглядах на литературный процесс, на значимость тех или иных персоналий — разные. Понятно, что Захар Быкову во многом уступает, масштабы не те, эрудированность опять же, да и терпимости куда меньше будет. Но вот что интересно — я его читаю и вижу ну совсем своего парня, образ такой складывается, понятный, сто лет как себе придуманный, хороший образ, настоящий, мечтаемый даже. Это как если бы вдруг зашли они оба в гости: Быкова бы я слушала и рта не раскрыла, потому что куда там рот раскрывать, а Захару бы всё-всё рассказала и, если надо, за водкой бы сбегала даже, легко. Потому что если хочется много-много думать, открывать что-то новое и удивляться каждую минуту — это к Быкову, а если что-то для сердца необходимо, если надо, чтобы тебя утешили, напомнили о том, что мир не так уж и плох, как иногда кажется, и ты — молодец, и земля, по которой ходишь, — тёплая земля, и надежда — вот она, и вера... это к Захару, это он как никто другой умеет.

При этом я ещё ни одного романа у обоих не прочитала, только публицистику, стихи и рассказы. Но стихи у Быкова — лучшие из тех, что мне встречались в последнее время, а "Грех" (который не роман вовсе, а сборник рассказов) Прилепина можно открывать и читать с любого места, особенно когда совсем плохо и на мир смотреть не хочется. Что я, кстати, и делаю время от времени.

@темы: книги, персоносфера

23:26 

04х8. Слушай!

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Что происходит?
Собственно, я сейчас буду очень противной, поэтому тем, кто любит Доктора безусловной любовью, лучше этого не читать — я никого не хочу задеть или обидеть, просто накопилось.



О том, что меня сейчас напрягает.

@темы: сериалы, попытка осмысления, Доктор Кто

00:55 

"Преступление и наказание". (Великобритания, реж. Джулиан Джаррольд)

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©


Это, конечно, не совсем Достоевский, каким мы его знаем. Скорее более мягкая его версия, без того тотального сумасшествия, что царит в романе. Безумие, конечно, есть, но тут оно в меру, настолько насколько и должно быть в заданной системе координат. И червоточины, те самые "трихины", которыми у Фёдора Михайловича заражены все герои романа, здесь не так кровоточивы, они даже лечению поддаются в принципе. И персонажи поэтому кажутся чище, и, знаете, это даже хорошо, потому что вряд ли бы я сейчас вынесла четыре часа истинного Раскольникова, истинной Сонечки и Дуни — которая у Достоевского "зверок хорошенький", а у Джаррольда — просто отважная и самоотверженная девушка. Да и все остальные здесь — люди, а не ходячие идеи, и потому они понятны и вызывают сопереживание. Даже мерзавец Свидригайлов вполне себе человеческий персонаж, и ему посочувствовать можно.

При этом действие разворачивается в самых настоящих, буквально пропитанных Достоевским декорациях — тут и душные улицы, заполонённые неприятными людьми, и страшные петербуржские дворы-колодцы, и комнаты-шкафы, комнаты-гробы, клети и людские загоны. Жарко, липко, грязно и тесно — не продохнуть, не вырваться, не сбежать. В такой атмосфере и рождаются чудовищные идеи, гибнут старухи-процентщицы, одарённые студенты сходят с ума, а юные девушки выходят на площадь и выставляют себя на продажу. Всё как надо, так что — аплодисменты. Которых по праву заслуживают и актёры. Потому что наблюдать за ними — за всеми — сплошное удовольствие. Фильм снят крупными планами, в кадре лица, руки, плечи: эмоции — в уголках губ, в глазах, в наклонах головы, в сжатых или расслабленных пальцах, напряжение — в позвоночнике, жалость и нежность — в локтях и запястьях... всё продумано и сыграно, ничего лишнего, фальшивого — тоже ничего. Единственный момент, вызывающий улыбку, это финальная сцена, где несчастные каторжники на лесоповале по колено в болоте валят русские берёзки. Что поделать, должно же быть в зарубежном кино о нас что-то нас забавляющее. И хорошо, что есть, ибо в нас должна оставаться загадка, нечто непостижимое и им недоступное.



Ну и о главном герое. Точнее о том, каким он получился у Симма, потому что о самом-то Раскольникове мы и так знаем. Моё убеждение в том, что в фильме герои чище и человечнее, чем в романе, к нему относится, наверное, в первую очередь. В нём есть и внутренняя смелость, и уверенность в себе, и ясность по отношению к окружающим. Сдвинутости на своей теории меньше, зато сочувствия к близким больше. Он их по-настоящему любит — и этим подкупает. И мне такой Раскольников, в отличие от оригинала, нравится. Я его понимаю даже. И когда он деньги отдаёт Катерине Ивановне — он их отдаёт только потому, что помочь хочет, и когда Соню в свою квартиру, где мать и сестра, приглашает — делает это потому, что искренне считает Соню достойным человеком, и когда Свидригайлову угрожает смертью, если тот Дунечку тронет, — угрожает в открытую, от всей души и с полной уверенностью в том, что так и поступит, — в общем без позёрства всё, без надрыва-надлома-придури, по-честному и по-человечески. Можно сказать, конечно, что такой подход несколько упрощает содержание романа, но, положа руку на сердце, кому из нас, читая Фёдора Михайловича, не хотелось бы его слегка упростить? Мне, со всей моей болезненной к нему любовью, очень даже хотелось временами. Так что Раскольников здесь хороший. И Джон (ах Джон, не переставай, никогда не переставай меня удивлять) на высоте. У меня, естественно, был в голове свой образ — такой, знаете, высокий, худой, бледный юноша, с острыми чертами лица, с тонким пересохшим ртом и длинными дрожащими пальцами, прячущий лихорадочный блеск в глазах под грязными волосами... И уж кого кого, а Симма в его роли я с трудом представляла. А теперь другого Раскольникова с ещё большим трудом представляю. Потому что Джон во что угодно впишется, да так что все шаблоны сломает и сиди потом хлопай глазами. И это не потому что я его люблю, а потому что так и есть на самом деле. Я не предвзята, разве что самую малость:)

А его петербуржская фотосессия мне даже больше фильма нравится. Кажется, я всё-таки проговорилась, и теперь всё выше написанное можно подвергнуть сомнению. Ну и пусть. Я не обижусь.

Симм. Не Раскольников.

@темы: сериалы, попытка осмысления, фильмы

20:25 

"Обещание на рассвете". Ромен Гари.

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Красивая история о большой любви. Местами нежная и трогательная, местами страшная и трагичная. Неоднозначная и не требующая однозначности. Неторопливая, размеренная, продуманная и выстроенная с ни на минуту не ослабевающим вниманием к мельчайшим деталям, тончайшим оттенкам чувств и эмоций, проникнутая ненавязчивым юмором и лёгкой авторской самоиронией. История об отношениях матери и сына, автобиографичная и потому интересная вдвойне.

В центре повествования осмысление уже сложившимся взрослым человеком своего детского и юношеского опыта, взросления и становления характера. Грусть и скорбь, одиночество и горечь утраты, попытка вырваться из-под гнетущего материнского надзора и при этом остаться рядом, жалость и нежность, стремление достичь заданной матерью планки и душевное самоистязание — россыпь самых противоречивых чувств и взаимоисключающих понятий, разноцветная мозаика, складывающаяся в цельную картину — всё это "Обещание на рассвете".

Главная героиня романа — Нина — натура неординарная и противоречивая. При первом знакомстве она кажется безгранично одинокой и глубоко несчастной женщиной, потерявшей смысл жизни и подменившей его всепоглощающей любовью к сыну, безумной, удушающей, доведённой до абсурда любовью, не любовью даже — жаждой постоянного, ежеминутного обладания, присутствия в жизни ребёнка, в его душе, в его сознании. И мальчика, оказавшегося под её тяжёлым крылом, по-настоящему жаль, но это — только вначале. Чем больше рассказывает Ромен Гари о своей матери, чем глубже заглядывает в свою и её душу, тем сложнее становится образ, тем больше различных эмоций он вызывает. И вот уже раздражение сменяется восхищением, а непонимание уступает место самому что ни на есть искреннему принятию и осознанию, что во многом Нина была права и многое делала правильно. Несгибаемая сила духа и воля к жизни, способность разглядеть в своём маленьком сыне будущего героя и великого человека, неистребимая вера в его способности и неоткрытые пока таланты, убеждённость в том, что все её поступки служат приближению к главной цели и уже потому не напрасны, — вот то, что вызывает глубокое уважение и в какой-то степени даже преклонение перед этой странной женщиной.

Поэтому и не удивительно, что весь роман по большому счёту дань памяти матери, желание запомнить и увековечить её на книжных страницах живой, наивной, взбалмошной, эгоистичной, самоотверженной, любящей — разной. И, по моему скромному мнению, у Гари это отлично получилось.

@темы: попытка осмысления, книги

15:07 

"Невеста ветра". Наталия Осояну.

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Если вам вдруг захочется окунуться в неспешную красивую историю, полную тайн и загадок, походить под парусами живых кораблей, полетать под облаками с человеком-птицей, свести знакомство с необычным пиратом и его весёлой командой, почувствовать в волосах ветер, морскую соль — на губах, а в душе — непонятную тревогу, добро пожаловать в мир, созданный Наталией Осояну. Как, впрочем, и если захочется вдруг чего-то нового, но в проверенных временем и другими хорошими историями декорациях, добро пожаловать тоже. Потому что практически всё, описанное на страницах "Невесты ветра", где-то когда-то было, но, как ни странно, в этом конкретном контексте воспринимается свежо и всё равно что с нуля. А дело тут в том, что со всеми сквозными для фэнтези образами Осояну работает серьёзно, наполняя каждый из них уникальными деталями и собственным смыслом. В результате складывается удивительная и неповторимая картина, узнаваемая, но при этом ранее не встречавшаяся. И проваливаешься в неё — с головой.

Да и как не провалиться, когда тут секрет на секрете: поворачиваешь ключик, открываешь сундучок — а в нём ещё один и тоже с ключиком. И в самом мироздании секрет, в мифологии мира — загадка, каждый персонаж со своим секретом, и пожелтевшая от времени карта, открывающая путь к магическому сокровищу, тоже хранит тайну. Поэтому и читать "Невесту ветра" — всё равно что снимать вуали с таинственной незнакомки, какой она окажется — неизвестно, но сам процесс интригует и захватывает. К тому же автор на протяжении всей книги интригу старательно поддерживает, передавая право голоса то одному, то другому персонажу, то увлекая читателя в прошлое, то возвращая в настоящее, откуда тонким, едва заметным пунктиром намечается путь в будущее.

В целом же получается в меру лёгкое созерцательное чтение, местами почти медитативное, и торопиться, кстати, никуда не хочется, потому что история красива сама по себе, а героев хочется узнать как можно лучше, до того как с ними начнут происходить разные неприятные вещи (а они наверняка будут, потому что в конце первой книги мы всё ещё в начале путешествия — такой вот парадокс, ничего, как ни странно, опять же не портящий). К тому же, пока "Невеста ветра", хранимая своим капитаном и заботливо охраняющая его самого, набирает ход, можно спокойно запрокинуть голову вверх и просто смотреть на звёзды.

P.S. Ещё один пример нашего фэнтези, хорошо и качественно написанного, но, как обычно и бывает в таких случаях, до конца не изданного.

@темы: попытка осмысления, книги

23:13 

"Рога". Джо Хилл

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Блаженны плачущие, ибо они получат по яйцам, как только придут в себя. Этого нет в Библии, а надо бы записать. (с)


Я хотела начать с другого. С того, что жизнь даёт нам не то, чего мы больше всего хотим, а то, что нам на самом деле необходимо. Однако пока собиралась, а собиралась я несколько дней, слова о плачущих, получающих рога в момент прозрения, сожгли меня заживо. Правда, не совсем понятно, насколько пьяный Иг Перриш пришёл в себя под деревом скорби, но раз смог вернуться в место, где ему однажды было по-настоящему хорошо, значит — пришёл. Туда, куда надо. И получил — то, что нужно.

Иг Перриш — это такой ангел в человеческом обличии; когда-то обожжённый солнцем мальчишка, пропитанный всеми мыслимыми и немыслимыми мальчишескими закидонами, чуть позже — молодой человек, чистый насколько можно быть чистым в юности, влюблённый и любимый. Способность любить — наверное, главная способность Ига. Мать, отец, бабушка, брат, лучший друг, девушка — Игги любит всех и безусловно, не задумываясь и не вдаваясь в размышления о том, кто они на самом деле, его близкие и любимые. Он и представить себе не может... А, как сказал в одном из своих романов Стивен Кинг, нас наказывают именно за то, чего мы не можем себе представить. Нас в это невозможное окунают с головой, и держат, держат, держат, пока лёгкие не начнут разрываться на части и кровь не пойдёт горлом — чтобы представили, со всеми невозможными подробностями. А потом отпускают на все четыре стороны — на Дьюма-Ки, например, или в неприбранную квартиру нелюбимой подружки, где прогорклые пончики соседствуют с утренним шоу, а на полу валяется грязное бельё. В худшем случае у нас переломаны кости, в лучшем — на голове вырастают рога. Последние, впрочем, никакая не радость, удовольствие от них весьма сомнительное, физической силы они не прибавляют, манипулировать людьми позволяют с большой натяжкой, и единственный плюс от них — возможность узнать, о чём думают те, кто рядом. Та ещё привилегия, если честно. Потому что нет ничего хуже такого знания. Если только не острая необходимость.

У Ига необходимость самая что ни на есть острая: он год назад потерял любимую девушку, ходит в главных подозреваемых и до сих пор не знает, что тогда произошло. Так что рога ему в самый раз, в пору и как по нему шиты. Только... это ведь последнее, самое отчаянное и самое безнадёжное средство. Потому безнадёжное, что после него спасения уже не будет, жизни под солнечным небом, мира, распахнутого навстречу, — ничего не будет. Только треск объятых пламенем деревьев, только огонь, только дым. Нельзя так просто стать дьяволом и остаться человеком.

Джо Хилл написал потрясающий роман. По накалу, по внутреннему напряжению, по силе эмоционального воздействия — один из лучших романов в своём жанре, где два главных смысловых пласта — мистический и психологический — уравновешены и пребывают в гармонии от начала и до самого конца. Первый, кстати, мистический пласт, прописан в лучших традициях мировой литературы, и плевать, что во многом это повторение пройденного, что Мефистофель всегда Мефистофель, а последняя сцена романа, где Игги и Меррин навещают засыпающего Терри, чертовски напоминает то, как Мастер и Маргарита приходили когда-то к постели Ивана Бездомного. И говорить здесь о Боге и Дьяволе, о том, кому из них проще дозвониться и чья телефонная линия всегда свободна, дело неблагодарное, так что не будем. Впрочем, и вдаваться в психологическую подоплёку истории тоже особо не хочется, потому что об этом лучше всё-таки прочитать. Тем более что написано на самом деле круто — жёстко, грубо, безжалостно, мучительно — до слёз, прекрасно — до слёз же.

Кстати, я озадачилась ещё и психиатрической стороной вопроса, точнее — посттравматической. Правда, интересно, если пробить чем-нибудь острым правую часть головы — что там повредится в мозгу, какие его части выключатся? (У Кинга в "Дьюма-Ки", например, постравматический синдром очень хорошо описан. Джо Хилл в медицинские дебри не уходит, но понятно же, что всё это неспроста. И вилы как сквозной образ не зря там.) Но это в порядке отступления и из-за собственной лени вопрос, поищу, конечно, сама.

А возвращаясь к истории, хочется ещё вот о чём сказать. "Рога" — отнюдь не весёлое и не позитивное чтение, и язык, которым роман написан, смачный такой язык, сплошные перец и соль, так что особо чувствительным натурам лучше подготовиться заранее. Тем же, кто любит Стивена Кинга, например, текст должен понравиться. Нет, я вовсе не хотела их сравнивать, но избежать хоть какого-то упоминания оказалось невозможно. Потому что, как ни крути, Джо Хилл достойный сын своего отца, влияние и присутствие последнего на страницах "Рогов" ощущается самым натуральным образом.

@темы: книги, попытка осмысления

15:19 

Баллада о чёрством куске. Владимир Лившиц.

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
По безлюдным проспектам оглушительно звонко
Громыхала на дьявольской смеси трёхтонка.
Леденистый брезент прикрывал её кузов —
Драгоценные тонны замечательных грузов.

Молчаливый водитель, примёрзший к баранке,
Вёз на фронт концентраты, хлеба вёз он буханки,
Вёз он сало и масло, вёз консервы и водку,
И махорку он вёз, проклиная погодку.

Рядом с ним лейтенант прятал нос в рукавицу.
Был он худ. Был похож на голодную птицу.
И казалось ему, что водителя нету,
Что забрёл грузовик на другую планету.

Вдруг навстречу лучам — синим, трепетным фарам
Дом из мрака шагнул, покорёжен пожаром.
А сквозь эти лучи снег летел, как сквозь сито,
Снег летел, как мука, — плавно, медленно, сыто...

— Стоп! — сказал лейтенант. — Погодите, водитель.
Я, — сказал лейтенант, — здешний всё-таки житель.
И шофёр осадил перед домом машину,
И пронзительный ветер ворвался в кабину.

И взбежал лейтенант по знакомым ступеням.
И вошёл. И сынишка прижался к коленям.
Воробьиные рёбрышки... Бледные губки...
Старичок семилетний в потрёпанной шубке...

— Как живешь, мальчуган? Отвечай без обмана!.. —
И достал лейтенант свой паёк из кармана.
Хлеба чёрствый кусок дал он сыну: — Пожуй-ка, —
И шагнул он туда, где дымила «буржуйка».

Там — поверх одеяла — распухшие руки,
Там жену он увидел после долгой разлуки.
Там, боясь разрыдаться, взял за бедные плечи
И в глаза заглянул, что мерцали, как свечи.

Но не знал лейтенант семилетнего сына.
Был мальчишка в отца — настоящий мужчина!
И, когда замигал догоревший огарок,
Маме в руку вложил он отцовский подарок.

А когда лейтенант вновь садился в трёхтонку:
— Приезжай! — закричал ему мальчик вдогонку.
И опять сквозь лучи снег летел, как сквозь сито.
Он летел, как мука, — плавно, медленно, сыто...

...Грузовик отмахал уже многие вёрсты,
Освещали ракеты неба чёрного купол,
Тот же самый кусок — ненадкушенный, чёрствый —
Лейтенант в том же самом кармане нащупал.

Потому что жена не могла быть иною
И кусок этот снова ему подложила.
Потому что была настоящей женою.
Потому что ждала. Потому что любила.

Грузовик по мостам проносился горбатым,
И внимал лейтенант орудийным раскатам,
И ворчал, что глаза снегом застит слепящим,
Потому что солдатом он был настоящим.

1942

@темы: люди хотят поэзии, на память

22:19 

3х08. Робот из Шервуда

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©


Ура! После третьей серии мне не пришлось пересматривать эпизод со звонком Доктора с Трензалора. А это очень хороший знак, потому что я привыкаю. И к бровям, и к седине, и к резкой угловатости Двенадцатого, и к его мнимой неэмпатийности. Он, конечно, тот ещё тролль, но Доктор на то и Доктор — он целые расы троллит, так что романтично настроенному разбойнику из Шервудского леса ещё повезло. Тема с Робин Гудом, по моему, вообще беспроигрышный вариант, я бы сама не отказалась прикоснуться к этой легенде, да и воплощении истории на экране получилось весьма удачным. Красивые предосенние пейзажи, гармоничное сочетание красок в кадре, Доктор, пробующий мир на зуб, дабы убедиться в его подлинности, милашка Клара, натянутые луки, космические роботы и шутки, от которых смешно. В общем, здорово, весело, ярко. Я довольна!

P.S. Ещё бы сквозных ниточек побольше, чтобы к следующим сериям тянулись, и совсем хорошо.

@темы: сериалы, Доктор Кто

18:27 

"Я, робот". Айзек Азимов

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Есть в рассказах Азимова какое-то магическое очарование. Возможно, от того, что истории о роботах сами по себе на удивление человечны, и проблемы, которых они касаются, — из области слишком человеческого. Ведь даже три всем известных закона роботехники, как было точно подмечено в одном из рассказов, совпадают с основными принципами большинства этических систем, существующих на Земле. И мир роботов, живущих бок о бок с людьми и подчиняющихся этим законам, не так прост, как может показаться на первый взгляд. Потому что перед нами не пустые равнодушные машины, а создания глубокие и интересные, в чём-то даже непредсказуемые, несмотря на заложенные в них программы, и часто — развивающиеся, внутренне растущие на наших глазах.

Они могут быть преданными няньками и послушными слугами, свихнувшимися фанатиками, создающими собственную религию, и одержимыми безумцами, способными преступить первый закон ради достижения цели, они мечтают и грезят, размышляют и пишут истории, изо всех сил пытаются понять людей, а поняв — разочаровываются. Они спасают нам жизни и планируют захватить мир, избавив его от нас, гордятся своим интеллектуальным превосходством и отчаянно хотят стать такими, как мы, — живыми и смертными. Они противоречивы, и отношение к ним не может быть однозначным. Вопрос о том, не уничтожит ли человека его искусственно созданное детище, не раз встаёт на страницах рассказов Азимова. И страх перед разумными машинами, порождающий дискриминацию последних, в принципе понятен. Как понятна и человеческая неприязнь к тем, кто умнее и во многом лучше нас самих. И люди у Азимова, хотя и прописаны не столь тщательно, как роботы, вызывают не менее противоречивые эмоции.

В природе своей человечество будущего ни чем не отличается от человечества сегодняшнего — люди так же подвержены различным фобиям и заблуждениям, они так же одиноки и так же несчастны. Им по-прежнему хочется быть любимыми, и порой эта жажда "нужности" кому-нибудь, находящая удовлетворение только в общении с роботом, приводит к страшным и непоправимым последствиям. И такие рассказы-предостережения, как "Братишка" например, пробирают до костей и пугают по-настоящему. Как и истории о детях, предпочитающих общение с машинами общению живому. И пусть человек не может отказать себе в радости сотворения нового мира, об осторожности он тоже никогда не должен забывать. И бояться в этом случае — более чем нормально.

@темы: книги, попытка осмысления

01:33 

02х8. Внутрь далека

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Мне так жаль, но я — Клара. Я смотрю и не вижу. И поэтому мне надо снова и снова возвращаться в тот самый момент, когда Доктор звонит с Трензалора и просит поверить. Поверить в него нового, в то, что всё в порядке, и в то, что он — соскучился. В последнее я, кстати, верю, в остальное — не очень.



СПОЙЛЕРЫ!

@темы: сериалы, Доктор Кто

15:56 

30 days book challenge. Бонус.

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Как же не упомянуть о любимых книгах, которые остались за рамками флешмобных заданий? То есть нигде "не всплыли". Обидно же. Так что — отдельным постом, в порядке спама.

Сначала те, что в числе любимых давно и прочно.

Понятно, что книжки в подбороке получились очень и очень неравноценными, но со мной так бывает, и "Жизнь взаймы" Ремарка, которую, наверное, вполне заслуженно считают не самым лучшим его романом, я читала с таким же упоением, как "Илиаду" и "Одиссею" Гомера. Впрочем, не будь двух последних, что было бы с мировой литературой и была ли бы она вообще? А Гомер, да, на долгие годы сформировал круг моих литературных пристрастий и увлечений. Любовь к Кристе Вольф , например, выросла отсюда же. Правда, со временем мне удалось переосмыслить и переоценить то, о чём она писала в той же "Кассандре". Я уже не влюблена в её идеи и трактовки, и давно не считаю Ахилла "скотом и убийцей" (точнее понимаю, что он не только это), юношеский максимализм остался в прошлом. Но романы Вольф всё равно классные!

И даже сейчас при встрече с книгой, где есть отсылка к древнегреческому мифу, я испытываю волнение, и тревогу, и радость узнавания, и восторг.

Что касается "Маленького принца", то к нему я тоже отношусь как к Истории всех историй, и люблю его безгранично. Как и "Повесть о Сонечке" М. Цветаевой, гениальнейший роман, лучшее что написано по-русски о начале ХХ века вообще.

А Керуак с его "Бродягами" — это ещё один привет юности, с её смешным бунтом против мира, привет Холдену и Симору Глассу, рюкзакам и кедам, и одной моей самой-самой любимой компании...

Теперь те, что встретились и полюбились сравнительно недавно.

"Порою нестерпимо хочется" ("Порою блажь великая") должна была обязательно попасть в одно из флешмобных заданий, я и так и сяк пыталась её пристроить, но нет же! Что в принципе и неудивительно, потому что настолько мощная, масштабная и прекрасная вещь ни в какие рамки поместиться не может. Отчаянная книга, из-под обложки которой доносится рёв бензопил и треск сваленных на землю деревьев, пронзительная и бесконечно печальная. А рядом с ней "Мир глазами Гарпа" ("Мир по Гарпу"), тонкий ироничный роман, где смеёшься взахлёб, смеёшься, смеёшься и вдруг понимаешь, что заходишься от рыданий... и где та грань, что отделяет смешное от грустного, — непонятно.

Ну и куда теперь без Кинга и фэнтези? Поэтому — "Оно", единственная книга, которую я положила в чемодан, уезжая из Сургута. Кстати, это ведь как с необитаемым островом, точно! Если бы в то время меня отправили робинзонить куда-нибудь на край света, со мной бы поехало "Оно". Вот вам пожалуйста, в мире столько прекрасных книг, а я бы взяла именно эту. У меня вообще-то была с собой читалка, но факт остаётся фактом.

Что касается "Героя...", то тут разговор особый. Когда перечитывала его этой зимой, удивлялась тому, насколько просто и даже местами грубо он написан, но, когда открываешь его в первый раз, шероховатостей этих совсем не замечаешь. Потому что История великолепна, работа с мифом превосходна, ну и Гермий — печаль моя. К слову, я и "Одиссея" у Олди люблю, за одним-единственным исключением — никак не могу простить им Ахилла. Кристе Вольф Ахилла прощаю, а Олди, у которых он герой всё-таки, простить не могу: не нравится мне эта тема с Малышом, недоумение вызывает и раздражение. Хотя вот это прекрасно: "Малыш уходил от долгожданного покаяния, повернувшись спиной, уходил прочь, без движения стоя на валу и глядя в поле <...> он стоял, а мнилось, что уходит вверх.
Просто вверх.
Внизу безраздельно царила война. Убивая, умирая и вновь возвращаясь. Малыш стоял долго. Он стоял вечно, а потом закричал. Небо действительно упало на колени. Раскололось. Брызнуло ужасом".


И это: "Малыш стоял на криках. На бешенстве. На упоении боем. А бог — на башне. Малыш — на обожании и восторге. На ужасе. А бог — просто на башне. Малыш попирал воздух, которым дышала война и который сам был войной; малыш стоял на войне, а бог — просто на башне, но дороги не уступал".

И это тоже: "Впервые Одиссей видел, как человек становится богом.
По полю к сыну Пелея уже мчалась его колесница — пустая, без возницы. То ли кони сами учуяли хозяина, то ли... Не важно. Сейчас это было уже не важно.
Неуязвимый Ахилл, новый бог Войны, вновь вышел в поле.
И мы вцепились в войну зубами".


Но "Герой..." мне всё-таки ближе.

А о "Доме на краю света" и "Книге Джо" я, кажется, всё-таки упоминала.

В целом же мне было интересно — что-то вспомнить, о чём-то подумать, чего-то узнать, и заприметить, кстати, интересных книжек на будущее.

И — с нетерпением жду кинофлешмоба от Antresolina

@темы: книги, 30 days book challenge

11:32 

День 30, последний. Моя любимая книга на все времена.

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Я так не играю. Не Новый Завет же называть здесь! Что-то сродни вопросу: "Книга, которую вы бы взяли с собой на необитаемый остров". Я как-то писала об этом олимпиадное сочинение в школе, ну да — оно было о Новом Завете.

Круг чтения определить намного проще. Причём ясно, что даже он не навсегда. В детстве я читала Дюма и Жюль Верна, потом советскую прозу, многотомные семейные саги типа "Пряслиных" и "Вечного зова", Бондарева, Воробьёва, Василя Быкова, Виктора Некрасова, Бориса Васильева, Астафьева, Леонида Леонова и Валентина Распутина (наверняка забыла упомянуть кого-то очень важного и любимого). Ещё позже и довольно долго — исключительно русскую классику. На последних курсах института для себя — опять же исключительно — зарубежку, и тоже классику, лишь слегка, программно задевая ХХ век. А потом — контркультурную прозу, американских битников, всё "ненормальное", с кровью и потом. С недавних пор в круг моих книжных интересов вошли фантастика и фэнтези, раньше книжки этих жанров, конечно, читались время от времени, но относилась я к ним как к чему-то лёгкому, развлекательному, чтобы отдохнуть, и лишь недавно начала воспринимать как литературу.

Естественно, в каждом из этих пластов есть и любимые авторы, и любимые книги. Однако одной-единственной на все времена — нет. Наверное потому, что все времена — разные.

@темы: книги, 30 days book challenge

Шкатулка впечатлений

главная