Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: другие измерения (список заголовков)
12:19 

Первая фотопленка

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Жизнь — это череда потерь. Каждая потеря — шаг вперед. Оставляя за спиной частичку прошлого, мы движемся в будущее. Я так двигаюсь. Двигалась. Буду двигаться. Без остановок. Без тормозов. Почти. Ты сейчас где? — спрашиваешь. Который год уже не могу угнаться, — говоришь. Странно, — добавляешь. — Это вроде моя мечта была жить там. Счастлива? И вот тут бы мне сказать да, но вместо этого я закрываю глаза.

И открываю в своей маленькой комнате в большой сургутской квартире. Сегодня суббота. Сквозь тяжелые мандариновые шторы пробивается оранжевый свет. Там солнце, там весна, и там меня ждёшь ты. Мы ещё вчера договорились с тобой курить трубку, читать первую главу твоего романа, пить вино и больше ничего не делать — до самого вечера. С того момента, как я войду в твою квартиру. Спешить мне теперь некуда, Полинка с бабушкой, муж далеко — и, кажется, навсегда. Так что оправдываться тоже не надо, и тащить его с собой — к тебе, чтобы доказать в очередной раз дружбу и только дружбу, тоже не надо. В горле предательский комок, в глазах — соленые лужи, хочется уткнуться носом в подушку и никуда не ходить, никогда никуда не ходить. И тут ты звонишь мне. "Привет, — говоришь. — Проснулась? Я к тебе иду. Мне нужна твоя помощь. Надо сходить в магазин. Купить одну вещь. Очень важную вещь. Я сам не смогу выбрать. Без тебя. А потом всё по плану: трубка, роман, вино до самого вечера. Давай, выходи. Встретимся на твоей остановке".

И я выхожу. Щурюсь на холодном сургутском солнце, кутаюсь в шарф, жду тебя. А потом мы идём в супермаркет. И ты тянешь меня в хозяйственный отдел, к тарелкам, чашкам, кастрюлям и сковородкам. "Макс, — спрашиваю я. — Макс, что ты ищешь?" "Одну вещь, — отвечаешь ты. — Сейчас". И проходишь от полки к полке. А потом останавливаешься и с восторгом показываешь: "Вот, надо только выбрать — хорошую". Передо мной — ряд масленок, практически одинаковых на вид, стандартных масленок для сливочного масла. Надо. Выбрать. Хорошую. Я смеюсь. Хохочу до колик. А ты дуешься и ждёшь, пока я уймусь — и выберу. Позже, уже дома, ты перекладывашь брикет масла в эту хорошую маслёнку, а я смотрю на тебя и поражаюсь тому, с каким удовольствием ты умеешь делать самые простые, обыденные вещи. Перекладывать масло в масленку, мыть чашки под тугой струёй воды, заваривать чай, набивать вишнёвым табаком трубку, ставить на стол тарелку с печеньем. С удовольствием и без спешки. Может быть, как раз поэтому мне и казалось всегда, что время в твоей квартире течет иначе — медленнее и гуще. А иногда не течет совсем. Время в твоей квартире — другое время. Думаю, я прожила там годы, думаю, я до сих пор живу там. Читаю первую главу твоего романа, лежу на твоем полу с намотанной на твой палец прядью моих волос, сплю в твоей постели, курю на твоем балконе. И говорю, что самый лучший фильм — это "Звездные войны".

Я снова закрываю глаза и представляю, как ты это читаешь. "Ну, — говоришь, — круто. Только всё не так было. По-моему, масленку мы покупали в другой день. И не весной, а осенью. А тогда, кажется, выбирали мне зонт в "Новом мире". И кажется, ты еще не рассталась с мужем. Или нет, когда ты еще не рассталась с мужем, мы покупали кеды в "Богатыре". Всё равно не так. Печенья уж точно не было. И ты никогда не любовалась тем, как я мою чашки.Ты вообще не смотрела, как я их мою. Ты просто сидела и болтала не умолкая ни на минуту. А чай, вроде бы был зеленый. А про "Звёздные войны" мы вообще зимой говорили. Когда всё было совсем плохо. Когда мы почти расстались". И помолчав, добавляешь: "Странно, мы ведь почти расстались, когда про "Звёздные войны", но ощущение такое, словно были чертовски счастливы тем вечером".

Я улыбаюсь. Потому что ты просто забыл. Мы всегда были чертовски счастливы. Что бы ни делали, с кем бы ни встречались, вдвоём с тобой мы всегда были чертовски счастливы. И то, что я помню не совсем то, что помнишь ты — не беда. Интерпретация важнее материала, сам знаешь.

Можно, я ещё напишу о тебе? — спрашиваю. О зонтах и кедах, о страшных историях при свечах, о том, как ты пел мне под гитару и как мы изучали страницы девчонок на сайте знакомств, как провожали Костю и заблудились в парке на Сайме... У нас столько всего было до того, как не стало нас самих. Можно, я напишу? Ты киваешь головой. Думаю, ты кивнул бы головой, если бы я спросила. Это по сути совсем простой вопрос, не тот, который мне хотелось задать всегда. Тот, другой вопрос сложнее и страшнее в стопятьсот раз. А я тот ещё трус, если ты помнишь. Но одно я знаю точно. Если спросить меня, когда я была по-настоящему счастлива, я вспомню время в твоей квартире. Всё время, одним большим глотком.

@темы: счастье, ретроспектива, расскажи мне о своей жизни, первая фотопленка, мгновения, другие измерения

15:26 

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Удивительная штука — сны. Реальность вне реальности. Пространство вне времени и время вне пространства. А иногда с нахлестом одного на другое. Я сегодня проснулась в час дня и еще минут десять выбиралась из мира-которого-нет в мир-который-здесь. С чётким нежеланием выбираться. А снился мне — неожиданно — Мирон. Очень много Мирона. Целый город. Точнее мы во сне пронеслись по городу — насквозь. Кажется, там были все парки, все бульвары, все мосты и высотки. И много-много слов и текстов, которых еще нет. Таких крутых текстов, что меня после пробуждения еще долго раскачивало на какой-то невозможной остаточной квантовой волне. Над раковиной с зубной щеткой, над туркой с закипающим кофе, над экраном смартфона, где я искала ответ на вопрос: что, случилось-то, блин? Оказалось, день рождения. У Мирона случился день рождения. Я правда не знала, позор какой-то. С днём, рождения Мирон! С днем рождения!


Oxxxymiron - Город под подошвой от muzyatnik на Rutube.


@темы: то, что вдохновляет, персоносфера, люди хотят поэзии, жемчужины, другие измерения

22:55 

Усадьба Брянчаниновых (культурно-просветительский и духовный центр)

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Я давно мечтала побывать в старинной русской усадьбе, чтобы и дом, и сад, и обязательно — осень. Мне хотелось воздуха, которым дышат "Антоновские яблоки" Бунина и проза Тургенева, липовых аллей, что на столетие старше меня, прозрачной вечерней тишины, листвы, хрустящей под ногами, и тоненьких паутинок на щеках. Отголосков иной реальности, едва различимых помех в эфире времени: детского смеха в саду, шороха женского платья на лестнице, топота лошадиных копыт на заднем дворе... Сегодняшний день в усадьбе Брянчаниновых стал для меня чем-то вроде погружения в омут памяти, откровением и открытием одновременно.



Впечатления и не только.

@темы: музеи, мир вокруг меня, другие измерения

19:08 

Заметки на полях "Оно" (3)

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Билл Денбро переступил порог и сделал первый шаг навстречу своему прошлому. Первый в череде других, которые они сделают вместе, вшестером и чуть позже. Первый был нужен лишь для того, чтобы не упустить момент узнавания. Люди меняются. Уезжают, взрослеют, становятся кем-то другим. Мальчик с ингалятором в руках — директором фирмы по прокату авто. Неуклюжий толстяк в мешковатых свитерах — стройным, подтянутым архитектором, в чьих зданиях, незримые, повторяются и живут линии библиотек и торговых центров маленького провинциального городка. Темнокожий мальчишка, чей отец увлекался историей ничем не примечательного края, — хранителем книжных полок и собирателем тайн. Рыжая девчонка в рваных джинсах, вышитых замысловатыми узорами, — дизайнером модной одежды. А смешной очкарик, умеющий подражать чужим голосам, обязательный, необходимый для завершения любого ка-тета трикстер, — известным ведущим юмористических программ на радио. Люди вырастают из своих велосипедов и роликовых коньков, из детских влюблённостей и страхов, из комнат, стены которых обклеены постерами рок-звёзд и киногероев, из журналов с комиксами и романов Жюля Верна. Люди вырастают из своих городов и забывают о них, полагая, что помнить нечего. Но за цветными контактными линзами, за привычным макияжем на веках скрываются те же мальчишки и девчонки, испуганные и счастливые, юные и свободные, те же самые, которым, чтобы вырваться наружу, нужно всего ничего — собраться вместе. (Вспомнился "Lost", точнее его последняя серия — вещь поистине знаковая, во всяком случае для меня.) Билл Денбро переступил порог днём, чтобы окончательно вернуться вечером... когда

Улыбаясь, Эдди наполняет на три четверти бумажный стаканчик соком, не торопясь добавляет две крышечки джина.
— Ох, Эдди, как я тебя люблю! — восклицает Беверли, и Эдди поднимает голову, ошарашенный, но улыбающийся. Она оглядывает стол. — Я вас всех люблю.
— М-мы тоже любим тебя, Б-Бев, — отвечает Билл.
— Да, — кивает Бен. — Мы любим тебя. — Его глаза открываются шире, он смеется. — Я думаю, мы по-прежнему любим друг друга… Вы знаете, сколь редко такое случается? <...>
Они все смотрят на Билла, и Майк думает: «Они смотрят на Билла, когда им нужен лидер, на Эдди — если требуется штурман. <...> Может, просто предложить им разойтись по номерам и хорошенько выспаться, потому что завтра, днем или ночью, все закончится — либо для Оно, либо для нас...» Но... они по-прежнему любят друг друга. За прошедшие двадцать семь лет многое изменилось, а взаимная любовь каким-то чудом — нет. «И это, — думает Майк, — наша единственная реальная надежда».


У меня в руках роман ужасов, передо мной хоррор как он есть, но меня не покидает ощущение — более того от страницы к странице оно только усиливается, — что я читаю совсем другую историю. Чистую и трогательную до слёз. Кстати, "апокалиптическая битва камней", когда хорошие, но слабые мальчики впервые встали плечом к плечу и почувствовали себя силой, способной дать отпор хулиганам, не раз избивавшим каждого из них по одному, вызвала у меня самые настоящие слёзы, катарсисные, очищающие, а финальную фразу я даже выучила наизусть:

Семеро подростков стояли неровным полукругом, все в крови. Апокалиптическая битва камней длилась менее четырех минут, но Билл чувствовал себя так, словно прошел всю Вторую мировую войну, от первого до последнего дня, отвоевал на обоих театрах боевых действий, без единой увольнительной.

Я читаю историю взросления. Становления характеров. Роман воспитания. И книгу о дружбе, всепоглощающей дружбе, той, у которой лучше не стоять на пути — никому не стоять, ни родителям, захлопывающим двери перед носом странных ребят с растрёпанными волосами и разбитыми в кровь коленками, ни уродам-старшеклассникам с набитыми камнями карманами, ни учителям, растаскивающим непослушных деток по разным углам классных комнат, ни тёмной, пришедшей из иного мира силе — абсолютному злу. Я читаю историю о нас всех, потому что мы все когда-то умели дружить и если забыли об этом — то лишь до поры,до лучших, в любом случае — лучших, времён...

"Возможно, — подумал Эдди, — нет такого понятия, как хорошие друзья или плохие друзья, возможно, есть только друзья, которые стоят рядом с тобой, когда ты в беде, и не дают тебе почувствовать себя одиноким. Может, они достойны того, чтобы тревожиться за них, надеяться на их благополучие, жить ради них. Может, они достойны того, чтобы умереть за них, если уж до этого дойдет. Нет хороших друзей. Нет плохих друзей. Есть только люди, с которыми ты хочешь быть, с которыми тебе нужно быть, которые поселились в твоем сердце».

Я читаю историю шестерых мальчишек и одной девочки из Дерри в странный, переломный момент своей жизни. Когда-нибудь потом я скажу: "В то время я читала "Оно" Стивена Кинга" и, может быть, даже удивлюсь этому, но... мне кажется, этот роман сейчас очень, очень в тему...

@темы: обо мне, книги, заметки на полях, другие измерения

18:12 

В горы бы сейчас... в горы

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Мы хотим в горы. Невыносимо хотим в горы. Несколько дней подряд я то и дело ловила себя на том, что думаю об этом. А сегодня вечером Полинка сказала: "В горы бы сейчас, в горы!"... И у меня даже голова закружилась от осознания того, как иногда совпадают наши мысли.

Продолжая ностальгировать, вытащила из коробки свои летние кроссовки, которые специально не чистила и не отмывала, так что в них до сих пор кубинский песок земля Лаго-Наки, а Полинка достала штаны, которые так до конца и не отстирались после спуска в Большую Азишскую пещеру (вещи хранят нас, мы храним вещи). А потом мы открыли туристические сайты и придумали маршрут на целых пять дней следующим летом. Чтобы на этот раз без спешки, без гонки за временем — только небо, только воздух, только тропы, пещеры, лошади и рафтинг... Дни первого снега — самое лучшее время для планов на лето.





Кусочек нашего летнего приключения

@темы: то, что вдохновляет, обо мне, другие измерения, Полинка

11:57 

Моё "пусть где-нибудь"

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Очень-очень классный флешмоб, по-моему. Под катом много-много чужого, прекрасного...

Йуху! Это было непросто. И, кажется, я кого-то забыла, но... вот сейчас — сознание блокировано напрочь.

Пусть где-нибудь на краю водопада двое детей, проживших лучшее своё лето в лесу, снова и снова думают о том, что, когда так сильно любишь, не боишься даже самого страшного, и о том, как хорошо так сильно любить…

Пусть где-нибудь в Нью-Йорке мальчишка в дурацкой охотничей шапке наконец-то узнает, куда пропадают утки, когда замерзает пруд в Центральном парке. И пусть кто-нибудь обязательно спросит его: «Тебе не холодно без перчаток, мальчик?» Пусть спросит.

Пусть где-нибудь девушка с синими волосами сядет в поезд и попросит странного незнакомца не петь ей глупую песенку о дорогой Клементине. И пусть потом, слушая свой голос, записанный на старую аудиокассету, она вспомнит всё…

Пусть где-нибудь мальчик, отказавшийся взрослеть, найдёт ещё одно открытое окно.

Пусть где-нибудь юноша с горящей татуировкой на спине, запрокинув голову, смотрит в небо, где, раскинув крылья, парят свободные и жестокие драконы, и чувствует, что пришёл в этот мир не зря…

Пусть где-нибудь Питер и Оливия танцуют свой танец и никогда не теряют друг друга…

Пусть где-нибудь быстроногий Ахилл мчится и мчится вокруг стен самого неприступного города на земле и всё равно не догонит Гектора...

Пусть где-нибудь километр за километром покрывает расстояния чёрная "импала" и пусть в ней по-прежнему звучит рок-н-ролл...

Пусть где-нибудь двое рыжих, как огонь, близнецов, склонившись над развёрнутой на столе картой, шёпотом обещают не замышлять ничего, кроме шалости…

Пусть где-нибудь на самом краю Америки девушка, скрывающая своё лицо под многослойной вуалью, попросит остановить машину, обнимет свою странную спутницу и наконец-то простит брата…

Пусть где-нибудь в бескрайней пустыне лётчик возьмёт на руки хрупкого неземного ребёнка и услышит шёпот тысячи родников. И пусть малыш будет жив, и колышек… пусть кто-нибудь дорисует колышек, чтобы привязать барашка…

Пусть где-нибудь по-прежнему стоит Дом, а в «четвёртой» продолжается ночь сказок…

Пусть где-нибудь Дуглас Сполдинг, сбросив с ног долгую зиму, зашнурует новые теннисные туфли, а Джон Хаф никуда не уедет — и, не видимое в воздухе, пусть пахнет и пахнет мятой его дыхание…

Пусть где-нибудь двое братьев рассмеются в лицо олимпийским богам и нарушат закон, изменив ход времени, — и герой больше не будет один…

Пусть где-нибудь в российской глубинке, в городке с неприятным названием, взбаломошный сын местного самодура не натворит глупостей и никто не свяжет ему руки…

Пусть где-нибудь в туманной дымке засыпающего Парижа бледная девушка, играющая в жизнь со смертью, обнимает холодными руками своего сумасшедшего гонщика… и пусть он больше ни за что не попадет в Брешию…

Пусть где-нибудь в доме по Алексеевскому спуску изразцовая печка по-прежнему греет и бережёт рыжеволосую Елену, старшего Алексея и маленького Николку…

Пусть где-нибудь настоящий волшебник Джей Дэниел Атлас раскидывает свои карты и в который раз обводит зрителей вокруг пальца…

Пусть где-нибудь морозным зимним днём случайно проснётся маленький Мумми-Троль и впервые в жизни восхититься красотой пушистых снежинок...

Пусть где-нибудь в далёкой-далёкой галактике юный Энакин вновь сделает свой страшный выбор, и Люк снова поймёт его…

Пусть где-нибудь на задворках неприметного провинциального городка, в маленьком, богом забытом трактире из тишины рождается истинная история, а в усталых глазах рыжеволосого трактирщика вспыхивают огоньки обретающего плоть и кровь прошлого...

Пусть где-нибудь, в одном из тысяч непостижимых умом миров, темнокожая женщина в инвалидной коляске встретит парня с чашкой горячего шоколада, протянет к нему руки и заплачет от счастья…

Пусть где-нибудь, в любом из этих «где-нибудь», один из девяти враждующих друг с другом братьев вспомнит своё имя, облачится в чёрное с серебром и отыщет дорогу домой, в город всех городов…

Пусть где-нибудь под двумя мутными зелёными лунами, сидя на подоконнике старого эсильского замка, лорд-канцлер Аккалабата Сид Дар-Эсиль накрывает Хьеля своим черным с фиолетовым окаёмом крылом и наливает ему крепкое эгребское вино…

Пусть где-нибудь, на другом подоконнике, завернувшись в клетчатый плед и глядя в иссиня-чёрную ночную прохладу больничного сада, пишет и пишет свою странную историю озёрный ангел Мо… и никуда не исчезает…

Пусть где-нибудь на одной из дорог Лянчина самый совершенный из всех мыслимых и немыслимых живых существ, юный и трогательный мальчик-северянин с печальной улыбкой и бирюзовыми бусинками в волосах ведёт свою тихую беседу с уставшими спутниками-южанами, и маленький Львёнок, слушая его, отогревается душой…

И пусть где-нибудь на волнах, уютно устроившись на самодельном плоту, качается Эндер, ещё не отдавший последнего приказа… И мечтающий об истинном знании Миро пусть ждёт его ещё долгие три тысячи лет…

@темы: то, что вдохновляет, другие измерения

20:35 

Воспоминания о лете

Ночью на западном берегу пролива мы ловили креветок и черепах, забыв о кораблях неприятеля.©
Моё настоящее (осеннее) настроение, конечно, не айс, но по сравнению с тем, что творилось со мной весной, рядом не стояло. Тогда мне казалось, что на земле я одной ногой и с реальностью связана тоненькой паутинкой — подуй случайный ветерок, и пиши пропало. Наверное, для психотерапевта я была бы тогда находкой. Но на профессиональную терапию всегда не хватает денег, зато на поездку куда-нибудь они при желании быстро находятся. Так что, покидав в чемодан шорты и майки, я сжала в руке тёплую Полинкину ладошку и рванула к морю, на нелюбимое сургутянами Черноморское побережье. Мне вообще было всё равно куда, но мысль о том, что замученному учёбой и недостатком кислорода северному ребёнку необходимы морской воздух и горячий песок, сделала мой отпуск. И теперь, оглядываясь назад, я думаю о том, что не будь этого лета, со мной бы, наверное, точно случилось чего-нибудь нехорошее... Но маленькая Анапа сыграла роль большого товарища, и теперь я её люблю, просто потому что она есть, такая непритязательная с виду и уютно-тёплая внутри, как любимый плед, в который так приятно заворачиваться по вечерам, правда.

Первые три дня я просто отогревалась физически. Не заводила знакомств (я их вообще заводить не собиралась, мне казалось, что от меня за версту несёт холодом и нормальные люди меня по возможности обойдут стороной), не покупала экскурсионных билетов — только держала Полинку за руку и таскала её по улицам, обгорая под солнцем и чередуя долгие прогулки пешком с пляжным ничегонеделанием и бесконечной игрой в "Метаморфозы Талиесина". А потом неожиданно для себя самой начала отогреваться душой. Точнее меня начали отогревать совершенно чужие люди. Я даже вспомнила себя-подростка, каждое лето уезжающую из города в "свои деревни" и переживающую там то, о чём так точно (лучше и не скажешь!) написал Джек-с-Фонарём:

Вот июнь — знакомства, дожди и листья, догонять кого-то по тропкам лисьим, по утрам заваривать чай с мелиссой, отыскать Медведицу в полутьме, вспоминать самим (интернет не ловит!) — как готовить кексы, солянки, пловы, хвастать всем в деревне своим уловом — в полдень речка белая, словно мел. Вот костёр в июле — и запах дыма, руки после ужина пахнут дыней, "подари мне велик!", "отстань, дубина!", "господа, мне кажется, мы шпана!"

И неприкаянность моя отслаивалась как обгоревшая кожа.

@темы: обо мне, другие измерения

Шкатулка впечатлений

главная